Сильвия Плат

Я чувствовала себя чем-то вроде беговой лошади в мире, в котором вдруг отменили бега.

Тишина угнетала меня. Тишина и безмолвие. И это не было безмолвие окружающего. Это было мое собственное безмолвие.

Есть нечто глубоко печалящее в том, что наблюдаешь, как двое людей все более и более влюбляются друг в дружку, особенно, если ты единственный свидетель этой сцены.

Я люблю наблюдать за людьми, оказавшимися в критической ситуации. Если я становлюсь свидетельницей дорожной аварии или уличной драки или же мне в лаборатории показывают мертвого младенца под стеклянным колпаком, я гляжу во все глаза и стараюсь навсегда запомнить это зрелище. Таким образом мне удалось узнать множество людей, которых я ни за что не узнала бы иначе, — и даже если они удивляют меня или причиняют мне боль, я никогда не отвожу глаз и делаю вид, будто мне и без того известно, что на самом деле мир именно настолько ужасен.

Я ощущала себя очень тихой и очень пустой — как мертвая точка торнадо, безропотно перемещающаяся с места на место посреди окружающего ее неистовства стихий.

Это просто куколка, это так хорошо на вид, Это умеет шить, жарить и варить, И конечно, говорить, говорить, говорить. С этим все в порядке, в этом напрасно искать изъян. Это — пластырь для всех твоих ран. Это — образ для твоих глаз. Мой мальчик, это твой последний шанс. Ступай с этим под венец, под венец, под венец.