Тони Парсонс

Я понимал, что не обручальное кольцо делает ее моей женой, и не свидетельство о браке, которое нам выдали в той священной комнате, и даже не клятвы верности, которые мы оба дали друг другу. Моей женой ее делало то, что она всегда была на моей стороне, что она всегда поддерживала меня своей любовью и заботой, и так будет всегда.

Последние лучи солнца погасли, и ночь наступила так внезапно, словно Бог выключил свет.

... Человек уезжает в другую страну не для того, чтобы стать кем-то другим, а для того, чтобы стать собой. Стать тем, кем не мог быть у себя на родине. Тем, кем всегда хотел.

Я уверен в этой женщине. Я хочу провести с ней всю оставшуюся жизнь. В болезни и здравии. В бедности и богатстве. Отвергая всех остальных. Мне это подходит. Я хочу, чтобы ее лицо я видел последним, засыпая по ночам, и первым, что я увижу, просыпаясь утром. Я хочу наблюдать за тем, как с годами это лицо станет изменяться. Я хочу изучить все мельчайшие родинки у нее на теле, запомнить каждую веснушку на ее лице. Обладать и оберегать, пока смерть не разлучит нас. Я целиком и полностью «за». Все отлично. Все просто великолепно. Где я должен расписаться?

Любовь — это то, что остается, когда влюбленность проходит. Это когда ты переживаешь за человека и надеешься, что он счастлив, но больше не испытываешь никаких иллюзий относительно него. Такая любовь не слишком возбуждает, в ней нет страсти и всего прочего, что со временем выгорает, — всего того, чего ты постоянно ищешь. Но, в конечном счете, только такая любовь и важна.

Я люблю китайцев... Я восхищаюсь ими. Они верят, что завтра будет лучше, чем сегодня. Человек обязательно должен во что-то верить. А когда сотни миллионов верят в лучшее будущее, согласитесь, это здорово.

Когда все желания замыкаются на одной женщине, наступает равновесие и покой. А иначе... иначе страсть толкает тебя на новые и новые поиски, которые могут продолжаться до конца жизни, не принося ни радости, ни счастья.

... верно говорят: можно вытащить девчонку из бара, но нельзя вытащить бар из девчонки.

Мир так устроен, что в нём всегда будут помоложе и покрасивее. Но это ещё не значит, что нужно за ними гоняться.

Бедность крадёт у людей время.

Большинство мужчин сбиваются с пути истинного просто из-за чистой случайности, и радость бессмысленного секса не стоит недооценивать.

Если хочешь гарантий, детка, то купи тостер.

Вот что хуже всего в разводе. Дети начинают скрывать то, что у них на сердце. Они учатся лавировать между двумя непересекающимися мирами. Они превращаются в маленьких дипломатов. Это самая большая трагедия.

Романтики хуже всего. Эти влюбленные юноши с обязательными цветочками и сувенирными сердечками. Те, кто обещает никогда не смотреть на других женщин. Они хуже всего. Потому что им всегда нужна новая доза. Так сказать, регулярные инъекции романтики.

Когда ты смотришь на то, что человеку нравится и что нравилось раньше, ты узнаешь о нём много такого, о чём он, вероятно, предпочёл бы не распространяться.

Если ты постоянно томишься желанием, никогда не удовлетворён, никогда не довольствуешься тем, что имеешь, ты в результате оказываешься ещё более потерянным и одиноким, чем такой простачок, как я, верящий, что все старые песни написаны об одной-единственной девушке.

Наши жёны — вот с кем мы воевали! Блаженные мужчины, не ведавших войны. И свои «грязные войны» мы вели в судах по бракоразводным процессам.

Консервированный смех, такой натянутый, что от него хочется плакать…

У нас был брак. Я думала, что он прочный, а ты решил, что он превратился в рутину. Ты типичный романтик, Гарри. Отношения не дотягивали до твоей трогательной фантазии, оторванной от реальности, и ты разрушил эти отношения. Ты разрушил все. А потом у тебя хватило наглости считать себя потерпевшей стороной.

Вы расходитесь и ваш ребёнок становится обломком кораблекрушения, плавающим без руля и без ветрил по морям дневных телепрограмм…

Если я и собирался изменить Джине, мне хотелось сделать это с нею же самой.

Вот каким должен быть тридцатилетний: повзрослевшим, но не разочарованным, устроенным в жизни, но не самодовольным, житейски мудрым, но не настолько, чтобы броситься под поезд. Это должно быть лучшее время жизни.

Каждый отец – герой для своего сына. По крайней мере до тех пор, пока сыновья не вырастают и не находят себе новых героев.

Что страшно при раке, так это то, что он всегда превосходит самые плохие ожидания. Есть что-то порнографическое в том, как он ставит в тупик любое воображение. С какой бы непристойностью рак ни терзал и ни мучил тебя сегодня, завтра все сможет стать ещё хуже.

Просто поразительно, как быстро можно убрать свидетельства чьей-то жизни из своего дома. Как много времени требуется, чтобы оставить в доме свой след, и как мало, чтобы напрочь стереть его.