Цитаты на тему «эмиграция»

До сих пор не понимаю, откуда у меня набралось столько смелости, чтобы, не зная толком ни одного языка, будучи капризным, избалованным русским актером, неврастеником, совершенно не приспособленным к жизни, без всякого жизненного опыта, без денег и даже без веры в себя, так необдуманно покинуть родину. Сесть на пароход и уехать в чужую страну.

Ещё один знак, указывающий в том же направлении, — это «культ эмиграции». То внимание, которое уделяется свободе эмиграции, объявление права на эмиграцию «первым среди равных» прав человека — невозможно объяснить просто тем, что протестующие хотят сами уехать, в некоторых случаях это не так. Тут эмиграция воспринимается как некий принцип, жизненная философия. Прежде всего как демонстрация того, что «в этой стране порядочному человеку жить невозможно». Но и более того, как модель отношения к здешней жизни, брезгливости, изоляции и отрыва от неё. (Ещё Достоевский по поводу Герцена заметил, что существуют люди так и родившиеся эмигрантами, способные прожить так всю жизнь, даже никогда и не выехав за границу.)

Когда приезжаешь на новое место, у тебя появляется шанс начать всё сначала.

У нас у всех до дефицита голод жуткий, Порою просто очень хочется кричать. Давайте честно: мы вам — мысли, вы нам — шмутки, И вам, и нам их просто некуда девать. Итак, советую: устройте раунд светский, Накройте стол, чтоб было выпить и пожрать. Мой друг Михал Михалыч, одессит Жванецкий, Мы с ним подъедем вас немножечко убрать. И ради Бога, не пугайте наших граждан, У нас бесплатно обращение к врачу. И мы живем в своих домах пятиэтажных, И небоскребов не пугаемся ничуть.

Ещё не поздно, ещё не рано… Как вам живется за океаном? Не бойся, Виля, я тоже в мыле. Как вам живется без Привоза, кореша? Ещё не поздно, ещё не рано... Прислать нам вызов, из ресторана. И если пустят, готовь капусту, Мы нашинкуем пару бочек, только так.

У вас на Брайтоне хорошая погода, У нас на Лиговке, как водится, дожди. Как вам живётся, дети моего народа, За фунты, доллары, никак не за рубли. Свалили вы, так дай вам Бог, друзья, удачи, Пусть вам сегодня на Бродвее повезёт. А мы живем здесь, как и жили, и не плачем, Что Вилли Токарев на Брайтоне поет.

— Мир горит! Мир! Где ты ходишь? Еще и сумку собрал.. — Я возвращаюсь на родину. — Какая родина, парень?! — Брат, этот Стамбул не слишком пришёлся мне. Не смог привыкнуть к его воде, воздуху... к людям. — Сынок, в нас стреляют. Стреляют! Нет, у нашего господина сердце разбито. Он собрал сумку. Уезжает.

Русские становятся эмигрантами задолго до того, как покидают родину; иногда они и вовсе её не покидают. Это Достоевский...впервые сказал, что мы в России чуть ли не все эмигранты.

— Я в Израиль уезжаю, навечно. — Ты чего, Галь? Какой Израиль? Ты же русская! — Судьба у меня еврейская, Вов! <...> Я, Вова, взяла и купила себе историческую Родину. Я теперь еврейка по маме! Царствия ей небесного, Пелагее Ивановне...

И оказалось, что она беременна с месяц, А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость, К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его. И все кругом говорили: «Добился-таки своего!» Естественно, он не вернулся назад: Ну, конечно, там — рай, ну, конечно, здесь — ад. А она? Что она — родила и с ребёнком живёт. Говорят, музыканты – самый циничный народ. Вы спросите: что дальше? Ну откуда мне знать... Я всё это придумал сам, когда мне не хотелось спать. Грустное буги, извечный ля-минор. Ну, конечно, там — рай, а здесь — ад. Вот и весь разговор.

Мозгов в России много, но мозги отсюда сливаются. Потому что мозги никто не уважает. Уважают кулаки здесь.

— Да и что это такое — народ? Стадо? Когда далеко, далеко, как фата-моргана, кажется еще летящим тебе навстречу будущим, надеждой, обещанием, но... очнулся, а тебя уже топчут копытами люди, лошади. — Вдруг ты их чересчур разогнал, этих лошадей надежды? Ты же, брат, сам себя выпустил из бутылки, в которой всю отошедшую жизнь сидел, согнувшись в три погибели. Но ты выпустил еще нечто, показавшееся тебе дымом. А это кони. Просто скачут быстро так, что кажутся дымом. Растопчут. — А в Иерусалиме не так? — Там несколько иначе. Выбрался из бутылки и сразу припадаешь к земле: слышишь топот коней, которых еще не впрягли в колесницы, но, главное, слышишь тишину. Особенную. Как исцеление.

Может и вправду все дело в том, что я из Иерусалима? Там живешь как на берегу. Между земным и небесным. Ты уже настолько связан с небесным, что к тебе потеряли интерес земные.

Сны в эмиграции — твой дом, обитель, отрада.

Бросить место рождения в общем-то равносильно вырыванию корня жизни, но дважды — это уже нечто непереносимое, нечеловечески трудное, лишь однажды возникающее — ты живешь на переправе, для тебя нет ни этого, ни того света, ты попал в ту область существования, где тебя все время везут в Поля мертвых, ты уже не здесь и не там.

— С другой стороны, Америка вообще трудом иностранцев поднялась. Они так и говорят: США — страна иммигрантов. — Ага, только Россия страна эмигрантов. Вот и всё! Мы всё больше по выпихиванию за пределы Родины специализируемся.

Слушать наше радио и смотреть наш телевизор надо, чтобы знать, когда убегать!

И деревья наверняка время от времени охотно перемещались бы из одной страны в другую, но и в их сообществе, похоже, господствует придуманный людьми принцип: «Приписан к земле».

У молодежи это проблема вхождения во взрослую жизнь. И они наивно бегут от себя, думая, что в другой стране их найдут. А там обратная проблема. В той же И. очень большой процент безработицы среди молодых людей. В той же А., если ты родился не в той семье, очень трудно... Молодежь всегда бежит от себя. Молодежь приезжает, не зная реалий. И очень часто получается, что для одного таланта, за которого бьются, создают уникальные условия, а все наивно думают, что эти условия будут для всех.

Мировоззрение и обстоятельства жизни тесно связаны. Я не диссидент, не революционер, не инакомыслящий. Я старался быть вне политики.

Единицы уезжают из России по убеждениям, большинство по‑прежнему уезжают за колбасой. Но я их не осуждаю — невозможно осуждать человека за тягу к лучшей жизни.

Многие говорят мне, что быть чужаком — это очень удобно, что чужак видит такие вещи, которые глаз местного просто не замечает. Мне не очень нравится эта мысль. Я чувствую себя чужаком и здесь и там. Я забыл чешский, но так и не выучил английский.

Украинское правительство имеет полное право вести обстрелы и бомбардировку мирных жителей, так как при этом отстаивает единство страны. США не могут верить источникам, которые сообщают об увеличившемся потоке эмигрантов в РФ. Эти украинцы покидают страну не из-за кризиса и обстрелов, а просто отправляются навестить родственников в Россию...

Кто мы с тобою здесь на самом деле? Один вопрос, и лишь один ответ: Mon chere amie, мы здесь с тобой Мишели, Здесь нет Отечества и отчеств тоже нет. Не привыкать до первой крови драться, Когда пробьют в последний раз часы... Но, господа, как хочется стреляться Среди берёзок средней полосы.