Квентин Дорвард

Что такое политика? Это искусство сражаться чужим оружием и черпать деньги для уплаты своим войскам из чужого кармана.

Пить — пей, да дело разумей… Умеренность — мать всех добродетелей.

Можно приручить сокола или собаку, накормив их, но для того, чтобы привязать к себе человека и заслужить его благодарность, надо еще иметь доброе сердце.

Любовь, как и отчаяние, хватается за соломинку.

Свобода — это достояние мужчины. Женщина же всегда нуждается в покровителе, потому что природа создала её неспособной защитить себя.

Тот не мужчина, кто не держит своего слова.

...дьявол всегда пользуется минутами слабости, чтобы искушать человека.

Опасность, которую предвидишь, уже не опасность.

Нужда научит всему, мой дружок. Нужда — мать смелости.

Вы не мудры, мой государь, вы — хитрец.

Хваленый ум — не более как хитрость, а храбрость и вовсе сомнительна. <...> Самый умный или, во всяком случае, самый хитрый из современных ему монархов, Людовик любил низменные наслаждения.

Невежество, брат мой, невежество и суеверие, — ответил мудрец с величайшей твердостью, — вот единственные истинные несчастья. Поверь мне, что даже король во всем блеске своего могущества и славы, если он ослеплен невежеством и суеверием, менее свободен, чем мудрец, закованный в тяжелые цепи и брошенный в темницу. К этому единственному и истинному счастью я призван указать тебе путь, если только ты будешь следовать моим наставлениям.

Но ты не должен сердиться на друга, который, желая тебе добра, встряхнул тебя за плечи и разбудил от сладких грез, хотя бы он сделал это несколько сурово и грубо.

Но ведь ничего нет легче, как обмануть невежественную толпу, когда предвзятая мысль уже наполовину убедила её, прежде чем обманщик успел сказать слово.

— Так что же у вас есть, если нет ни правительства, ни семьи, ни религии? — У меня есть свобода. Я ни перед кем не гну спину и никого не признаю. Иду куда хочу, живу как могу и умру, когда настанет мой час.

Волчонок, посаженный на цепь, в конце концов всегда порвёт её, загрызёт хозяина и убежит в лес.

— А если тебя посадят в тюрьму, — спросил шотландец, — где же тогда будет твоя хваленая свобода? — В моих мыслях, которые никакая цепь не в силах сковать, — ответил цыган. — В то время как ваш разум, даже когда тело свободно, скован вашими законами и предрассудками, вашими собственными измышлениями об общественных и семейных обязанностях, такие, как я, свободны духом, хотя бы их тело было в оковах. Вы же скованы даже тогда, когда ваши члены свободны.