Вальтер Скотт

Кто осознает свою невиновность, тот неохотно унижается до оправданий.

Тебя вводит в заблуждение гордыня — этот главный порок женщин.

Слава, возлагающая венок на могилу героя или героини, куда прекрасней всех суетных удовольствий, за которыми гонятся заурядные люди.

Учители этой бесполезной науки ставят себе целью подменять в своих доказательствах мысли словами, а так как каждый из них вкладывает в эти самые слова другое значение, то никакого окончательного и разумного вывода из их споров сделать нельзя, ибо они не могут договориться о языке, которым выражают свои идеи. Эти так называемые теории построены на песке, и ветер и прибой сильнее их.

Что такое политика? Это искусство сражаться чужим оружием и черпать деньги для уплаты своим войскам из чужого кармана.

Есть такие насекомые — рождаются с первыми проблесками света и гибнут с заходом солнца. Мы называем их эфемерами, поскольку они живут всего лишь один день. Такова же и участь придворного фаворита, который живет в лучах улыбок священной особы императора.

...свежая тема, на которую автору посчастливилось натолкнуться, подобна источнику в пустыне: хваля судьбу, в нём люди видят счастье.

Из всех пороков пьянство более других несовместимо с величием духа.

Её обвиняли в колдовстве на том неоспоримом основании, что она была очень стара, очень безобразна и очень бедна.

Если есть в преисподней рожа, отвратительное всех других, то это рожа подлости под маской благородства.

Дым в своём доме лучше огня в чужом.

Всё можно забыть. Всё, кроме сознания утраченной чести и жажды мщения.

Преследование делает и мудрого безумным.

— Я ценю искренность выше вежливости, сэр, и вам это известно, — был ответ мисс Вернон. — Вежливость — приятная особа, царедворец по призванию, — сказал Рэшли, — и потому в будуаре леди ей честь и место. — А искренность — верный рыцарь, — возразила мисс Вернон, — и потому я приветствую ее вдвойне, мой любезный кузен.

Если бы вы знали... если бы кто-нибудь знал... как трудно мне бывает иногда скрывать боль сердца под маской спокойствия!

— Раны, которые мы сами себе наносим по велению совести, заключают в себе целительный бальзам. — Да, и всё же они горят и причиняют боль.

Вина за междоусобную войну, <...> за бедствия, которые она приносит с собой, на совести тех, кто вызвал ее угнетением и беззакониями, а не тех, кто оказался в необходимости прибегнуть к оружию, чтобы отстаивать естественные права свободных людей.

Мужчина не сражается хуже оттого, что чтит свою Библию и Псалтырь.

Недостойное и заблуждающееся чувство может нуждаться в поддержке, <...> но сознание долга находит поддержку в себе самом.

Но дело в том, что забота о своей внешности — это разновидность самолюбия, которое не чуждо даже разумнейшим из людей. Оно инстинктивно держится в душе человека настолько крепко, что не только солдат, идущий почти на верную гибель, но даже осужденный на смерть преступник старается привести себя в порядок и принять надлежащий вид.

Не знаю почему, но единичный акт насилия и жестокости сильнее действует на наши нервы, чем картины массового уничтожения.

Пить — пей, да дело разумей… Умеренность — мать всех добродетелей.

Можно приручить сокола или собаку, накормив их, но для того, чтобы привязать к себе человека и заслужить его благодарность, надо еще иметь доброе сердце.