Альфред Пенниуорт

— Только это помещение всё время закрыто. Что там? — Погибшие жёны хозяина... Буфет с серебром.

— Да? — Это насчёт мистера Грейсона. — С ним что-то случилось? — Нет. Боюсь, мистер Дик отправился в путешествие. Он угнал машину. — Какую? «Ягуар»? — Нет, сэр. Другую. — «Бентли»? — Нет, ДРУГУЮ.

— Полагаю, вы не откажетесь от позднего ужина, мастер Брюс? — Не сейчас, Альфред. Спасибо. — Я в шоке, сэр. Ведь я шёл сюда, а перед этим приготовил эту порцию ничего. Теперь она пропадёт.

— Я не узнаю этот мир. — Не надо его узнавать, надо его спасти.

На этой планете существует два типа людей. Одним можно доверять, а другим нельзя.

Оставим прошлое там, где ему и место. В прошлом.

— Ты до этого воспитывал детей? — Нет. — Я тоже. Самая трудная работа в моей жизни. Этому нельзя обучиться.

— Я должен чувствовать себя плохо. Виноватым, но вместо этого... — Вы злитесь. Ваш гнев заглушил все остальное. И если вы, не взглянете ему в глаза, он поглотит вас и выльется наружу.

— Я могу изменить Готэм, я знаю это. — Это называется распыление ресурсов. Ты пытаешься погнаться сразу за двумя зайцами. Нужно выбирать, что для тебя важнее.

— Мастер Брюс, чего вы боитесь? — Змей? — Нет. — Клоунов? — Нет. Быть вдали от семьи. — Нет! Теперь змей-клоунов. Ты подсказал мне эту идею.

— Спокойной ночи! — Сэр, уже утро. — СВЕЕЕЕЕЕЕТ!!!

— Компьютер, как мне упрятать Джокера в лечебницу Аркхем путём наименьшего сопротивления?... Компьютер, ты меня слышишь?! — Здраствуйте, мастер Брюс. Я только что заблокировал ваш доступ. — Чёрт! — Сэр, пора вам распрощаться с нездоровыми привычками. Вы не можете провести всю жизнь в одиночестве, чёрной одежде и без ночного сна. Немного ответственности вам не повредит. Предлагаю вам начать с воспитания вашего сына. — Прости. Вот сейчас я вообще не понимаю, о чём идёт речь. — Вы усыновили сироту на светском рауте. — Это же был сарказм!

— Вот вы где! — Кия!... Ой, Альфред! Извини, старик! Это всё мои невероятные рефлексы! — Не стоило мне вот так к вам подкрадываться, сэр. Вы опять разглядывали старые семейные портреты? — Ничего я не разглядывал! — Сэр, мы ведь уже проходили через всё это в 2016. И в 2012. И в 2008. И в 2005. И в 1997. И в 1995. И в 1992. И в 1979. И в том странном и непонятном 1966... — Я сильно постарел... — Хотите поговорить о своих чувствах? — Что?! Нет! Не хочу я ни о чём говорить! — Сэр. — Нет. — Сэр! — Нет! Нет! Нет! Нет! Нет! — Сэр? — Не-не-не-не-не-не-не-не-не-не-не-не-не-не-не-не-не-не! Бум-Чш! Бум-Чш! Боже, хоть бы мы это записали! — ... — Не записали? Альфред, что я говорил?! Всегда. Всё. Записывай!

Начинаю тосковать по тем дням, когда самой большой проблемой были заминированные бомбы пингвина.

— Что будет с Бэтменом, когда вы, наконец, решите остепенится? — Я и не задумывался... В смысле, насчёт остепенится. — М-м. Как я и боялся. Если слишком долго ждать, можно упустить момент. Ловко вы справились в расследованием, мастер Брюс. Жаль, что нельзя было провести его из кабинета...

Сами выбирайте сражения. Не позволяйте им выбирать вас.

Если вы хотите покончить с собой, у меня есть старый семейный рецепт. Действует медленно и больно. Вам понравится.

— Он меня чуть не убил! — Ну, да. Так и есть. Чуть не убил. Помни об этом каждый раз, как видишь его. А главное помни, что я ему это позволил.

Оу...надеюсь, следующее поколение Уэйнов не унаследует пустой винный погреб. Не то что бы были намёки на следующее поколение.

Раз, два, три, четыре, пять. Вышел Бэтмен погулять. Раз, два, три, четыре, пять...с микрофоном всё в порядке.

— Новое правило? — Мы преступники, Альфред, всегда ими были, ничего не изменилось. — Неет, изменилось... все изменилось. Люди падают с небес, а боги мечут молнии, невинные погибают. С этого все начинается, Сэр. Гнев, ярость, чувство полного бессилия. Хорошие люди становятся... жестокими.