Альфред Пенниуорт

— Может, с дверью всё не так просто... И в-вы н-не готовы узнать, что за ней. Может, Вы должны стать старше... Как знать, чем там Ваш папаша занимался. — Например? — Например тем, чт-то не стоит знать ребенку, коим Вы и являетесь. — Я сделаю бомбу. И взорву её. Можешь помочь мне или нет. Как захочешь. Если нет.... То хотя бы завари чаю.

— Бомба! В доме! Вы что? Шутите, что ли? — Я собирался сказать о ней, как о факте свершившемся... — Вот только давайте без умных фраз. Вы и о бомбах-то ничего не знаете. — Я прочитал книгу, Альфред! Там всё просто!

Вы можете замотать ногу и снова надеть на себя маску, но это не сделает вас тем, кем вы были.

— Возьми мою куртку. Надень её поверх своей. Она не застегнется, но она поможет... — ...мне стать безработным после того как вы погибнете от холода. Это исключено.

— Тот бандит в лесу в Бирме — ты поймал его? — Да. — Как? — Нам пришлось сжечь лес.

Помните, как вы покинули Готэм? До этих событий, до Бэтмена? Вас не было семь лет. Семь лет я ждал, надеясь, что вы не вернётесь. Каждый год я брал отпуск. Я ездил во Флоренцию, там есть кафе на берегу реки Арно. Каждый вечер я садился там и заказывал Фернет-Бранка. Я представлял себе, что вот я взгляну через столики и увижу вас вместе с женой и, может, с парой ребятишек. Вы ничего не скажете мне, я вам тоже. Но мы оба поймём, что вы справились, что вы счастливы. Я не хотел, чтобы вы возвращались в Готэм. Я всегда знал, что здесь вас не ждёт ничего кроме боли и несчастья. И я желал вам совсем другой жизни. И сейчас желаю.

Вас будут ненавидеть, но в этом смысл Бэтмена. Он может быть изгнанником, он может выбрать то, что все остальные не выберут. И будет прав.

Я не осмелюсь советовать, как вам поступить с прошлым. Только знайте, что есть люди, которым небезразлично ваше будущее.

— Ты бы свел меня с воровкой? — Я бы свел вас хоть с шимпанзе, если бы это вернуло вас к нормальной жизни.

Я не буду хоронить вас. Я похоронил достаточно членов семьи Уэйн.

— Ты боишься, что если я вернусь туда, то проиграю, да? — Нет. Я боюсь, что вы этого хотите.

— Можешь сказать: «Я же говорил». — Сегодня что-то не хочется... Но я же вам говорил.

— Почему летучие мыши? — Они испугали меня. И мои враги разделят мой страх.

— Когда вы зашиваете свои раны, вокруг вас лужи крови. — Они напоминают мне, что стоит учиться на своих ошибках. — Что ж, в таком случае, вы должны быть уже чертовски умны.

— Меня, наверное, тоже арестуют. Как соучастника. — Соучастника? Я скажу им, что всё это была твоей идеей!

— Возьмете Бэтмобиль? — Нет. Слишком заметно. — Ну тогда возьмите Ламборджини. Это... менее заметно..

— Осмелюсь предположить, что в борьбе с преступностью этот символ обеспечит надёжную защиту от насилия тем, кто вам близок. — Тревожишься за Рэйчел? — Вообще-то, сэр, я подумал о себе.

Какой смысл каждый день отжиматься, если вы не можете поднять бревно?

— Пора вставать, мистер Уэйн! — Летучие мыши днем спят!

— Много лет назад я был в Бирме, мы с друзьями работали на местное правительство. Оно пыталось купить преданность вождей разных племен при помощи драгоценных камней, но на их караван в лесу напал какой-то бандит, и мы отправились искать камни. За полгода поисков, мы не нашли никого, кто бы торговал ими. Однажды я увидел в руках у ребенка рубин, размером с мандарин. Этот бандит просто выбрасывал камни. — Тогда зачем красть? — Потому что он получал от этого удовольствие. Просто есть типы, которые действуют вне всякой логики. Их не подкупить, не запугать, не договориться и не придти к компромиссу. Эти люди мечтают видеть мир в огне...