Алиса (Лили) Постик

— Сколько лет? — Тридцать четыре. Мне не хочется говорить о ней плохо, но выглядит она на все тридцать пять. — Невероятная разница. — Представь себе — да! Я между тридцатью четырьмя и тридцатью пятью годами прожила прекрасные десять лет.

— ...но мой внутренний голос мне подсказывает... — Как! У Вас ещё и внутренний голос?

— Добрый вечер, мадемуазель Алиса. Что случилось? — Видите ли... убийство, мадам. — А он — жертва? — Он? Что Вы? Он — полиция! — Но кто убит? — Мадам, я — инспектор... [кашляет] — Извините, мадам, у него инфлюэнца... [обращается к инспектору] Рири, я скажу — здесь нужна женская деликатность. Мадам! О, какая прелесть! [восхищается шубкой мадам Роше] Песец, мадам! Вашего мужа зарезали!

Ум мощностью в две лошадиные силы...

Не «железный лоб», а дама с камелиями...

Чтобы я ещё когда-нибудь увидела труп...

Вот одна дурная извилина портит тебе всю голову!

— Возраст? — Он не так уж молод, чтобы ухаживать, но не настолько стар, чтобы волочиться.

— Я сегодня вся — комок нервов. — Может быть, Вам пойти в отпуск? — Может быть... О, нет! Не надо. В отпуске я умираю от скуки, из-за чего начинаю много есть, а потом не влезаю ни в одно платье! — Я поражён Вашей предусмотрительностью!

Болтаю, когда хочу и когда это нужно для дела, но когда мне говорят молчать вместо того, чтобы сказать, что я должна была сказать, а я не говорю — я молчу, тогда я не говорю вообще!

Замужество — это сказка, мираж, пустыня, дворцы, пальмы, верблюды… Но потом я поняла, что дворцы и пальмы исчезнут, и останется один верблюд.

При хорошей женщине и мужчина может стать человеком.