Андрей

— А вот я в гороскопы верю. — Конечно, потому что только в гороскопах тебя ждёт карьерный рост и романтические приключения.

Это что, мать твою транзисторную, было? — захлопал глазами Андрей, осматривая разрушения.

«И вообще, кто тебя просил богиню без спроса за грудь хватать?» «Это само вышло», — даже смутился я, тыкая пальцем в продолжающую ныть щеку, с которой явно было что-то не в порядке. «Само вошло, потом само вышло, а потом самка яйцо снесла…» — пробормотала Чешуйка. — «Все вы мужики одним местом думаете».

Как говно не назови, тонуть оно от этого не станет.

— Это из-за твоих «геройствований» тут так?  — выгнула она бровь. — Увы, и из-за них тоже,  — вздохнул я.  — Вот как раз сижу и думаю, как всё это дерьмо ровным слоем раскидать по огороду, чтоб быстрее просохло и не воняло...

Сожми зубы. Вытри сопли. И живи дальше.

Самое страшное чудовище — то, которое обладает разумом.

— Вы не имеете права!!! — заверещала эта свинка, пытаясь на пузе отползти вглубь коридора. — Бедное право, кто его только не имеет, — пробормотал я...

Дерьмо план, такой только на самокрутки. Но другого пока нет.

К нам на праздник приходил некро-педо-зоофил...

Грусть, печаль, тоска и черствая печенька, — вынужден был констатировать я.

За вторым кольцом городских стен шло беспорядочное нагромождение всевозможных лачуг. Судя по тому, что я увидел, тут тебя могли прямо посреди улицы прирезать за пару монет, но никто и ухом не поведет. Во всяком случае, ни мои конвоиры, ни прохожие в погоню не бросились, когда от хлеставшего кровью из перерезанного горла оборванца убегали в подворотни трое его убийц. — Мир, однако, полон красок радости и света... — пробормотал я.

Решение убить её и решение любить пришло почти одновременно. Я раньше никогда не думал, что секс и смерть как-то связаны. Но идея прихода одной жизни разве не подразумевает идею ухода другой? Это, оказывается, так близко, что люди, убивающие своих любовниц, иногда просто путают орудие. И разве женщины делают не то же самое, предавая своих возлюбленных?

Во имя жизни шли мы в бой, Во имя жизни мы умирали, Но не хотим мы судьбы иной, Ее мы сами себе избрали. И, как всегда, позади она: Москва, Страна, Земля за спинами А значит, вновь до конца стоять, И пусть живые поплачут над нами.

Почему молодость всегда так глупа и необузданна?

— Ты точно сбрендил, если решил налаживать свою личную жизнь в такой момент. Готовься, Андрей, этой ночью тебе придется сражаться всерьез. И вправду сбрендил – одной ногой в могиле, другой в плену, а все мысли об одном. Ну не идиот ли он? Но все же она это сказала — всё могло бы быть. Умирать, наверное, теперь будет приятнее.

— Да расслабься ты! Будь свободнее! Теперь запоминай. Главное — говори уверенно, шути коротко и не вздумай пошлить. Понял? — Ага... Говори коротко, шутить не вздумай, пошли уверенно. Это я смогу!

— Костик... Знаешь, я так волнуюсь... Для меня свидание — как игра для нашей сборной. Казалось бы, вот-вот-вот-вот-вот... а нет. — Победа, конечно, хорошо, но в твоём случае участие уже неплохо!

— Ну что, похож я на мачо? — Да... Скорее ты похож на мужчину, для которого это свидание последний шанс. — А чего ты молчал всю дорогу? — Ладно! Главное, что ты чувствуешь себя в этом уверенно. — Уже нет!

— Другу монетку пожалел? Что у тебя, других денег нет? Вчера только зарплату давали! — Вчера давали, а сегодня тю-тю. Грабанули меня с утра по полной... — Да ладно? А ты хоть запомнил, как они выглядят? — Конечно, запомнил! Это был дерзкий преступник среднего роста с чудесной фигурой, прекрасными глазами и четырьмя голодными детьми! — Понимаю, значит, это Вера! — Бинго!

Отчего люди не птицы? М-да. Оттого, что люди умеют отворять двери.

— А как у директора с налогами? — Пока точно не знаю, на мой взгляд, цифра маловата. На западном языке это называется «оптимизация налогов». — А на русском — воруют.

Незваный гость хуже хариуса.

– Что – это – такое? – раздельно спросил Долбушин. Телохранитель Андрей медлил с ответом. Елку сложно перепутать с арбалетом или с кухонным столом. Тяжелый зонт ударил по паркету. – Я спрашиваю: что это? – нетерпеливо повторил глава финансового форта. – Ну так же… елка! – И что она тут делает? – Завтра первое января! – осторожно ответил Андрей. Долбушин прищурился: – Считаешь, без елки я об этом не узнал бы? А когда тебе потребуется тонко намекнуть, что завтра Восьмое марта, ты повесишь у меня на двери портрет Розы Люксембург?

Я обещаю тебе: я привыкну и к твоей заботе, и к тому, что нужен вот так, по-настоящему. Каждый день.