Борис Волков

Надо это пережить самому. А то все время будет казаться, что ты упустил самое важное.

Я знал одного человека, который постоянно дрожал за свою жизнь. Зато лет в восемьдесят он стал очень веселым. Эту перемену старик объяснял тем, что теперь ему придется дрожать уже недолго — ведь он болен артериосклерозом и у него уже был инфаркт. Совсем другое дело раньше, тогда ему приходилось загадывать лет на двадцать-тридцать, а то и сорок вперед и это внушало ему такой страх, что жизнь была ему не в жизнь.

Место, где ты живешь, не имеет ничего общего с самой жизнью.

Не мучь меня, — думал он. — Они всегда так говорят, эти женщины — олицетворение беспомощности и себялюбия, никогда не думая о том, что мучают другого. Но если они даже об этом подумают, становится еще тяжелее, ведь их чувства чем-то напоминают сострадание спасшегося от взрыва солдат, товарищи которого корчатся в муках на земле, — сострадание, беззвучно вопящее: «Слава Богу, в меня не попали, в меня не попали...»

Я понял, что нет такого места, которое было бы настолько хорошим, чтобы ради него стоило бросаться жизнью. И таких людей, ради которых это стоило бы делать, тоже почти нет.

Зачем нужно, чтобы тебя поняли? Ведь ты уходишь — разве этого недостаточно?

В безутешных ситуациях люди всегда ищут утешения где только можно. И находят.

Когда ты вздрагиваешь от боли, потому что тебе пронзили сердце, они стенают «бей еще», как будто ты и есть убийца.

До самых простых истин доходишь иногда окольными путями.

— Прости меня. — В любви нечего прощать.

Кто хочет удержать – тот теряет. Кто готов с улыбкой отпустить – того стараются удержать.