Чапаев

Врёшь, не возьмёшь!

— Счастливые вы! — Чего? — Счастливые вы, говорю, с Петькой. Молодые, вся жизнь впереди. — А ты что же, старый, Василий Иванович? — Ну, старый — не старый, а всё же не такой, как твой Петька. Вот поженитесь, работать вместе будете. Война кончится, великолепная будет жизнь. Знаешь, какая жизнь будет? Помирать не надо!

— Василий Иванович, а ты армией командовать могешь? — Могу. — А фронтом? — Могу, Петька, могу. — А всеми вооружёнными силами республики? — Малость подучиться — смогу и вооружёнными силами. — Ну, а в мировом масштабе, Василий Иванович, совладаешь? — Нет, не сумею. Языков я не знаю.

— А вот, Василий Иванович, мужики сумлеваются: ты за большевиков али за коммунистов? — Чего? — Это... Я спрашиваю, вы за большевиков, али за коммунистов? — Я за Интернационал!

Я вам где командир? Только в строю. А на воле я вам товарищ. Ты приходи ко мне в полночь, за полночь. Я чай пью — садись чай пить. Я обедаю — пожалуйста, кушай. Вот какой я командир.

Я — Чапаев! Ты понимаешь, что я — Чапаев? А ты? Кто ты такой!? Кто тебя сюда прислал? К чужой славе хочешь примазаться?!

— Ты, моряк, красивый сам собою, тебе от роду двадцать лет... — Слушай, ты, моряк, красивый сам собою...

— Ранен? — Ранен, Василий Иванович... — Ну и дурак! Ты есть комбриг один, мой заместитель и подставлять свой лоб всякой дурацкой пуле не имеешь права! — Так... Так ведь пуля ведь, Василий Иванович, она ведь не разбирает — кто комбриг, а кто... — Пуля-то не разбирает, а ты сам разбираться должен. Голова-то есть на плечах? Иди! Вот, к примеру, идёт отряд походным порядком... Где должен быть командир? Впереди, на лихом коне! <...> Теперь, противник пошёл в атаку! Где должен быть командир? — Быть впереди... — Должен перейти в тыл своего отряда и с какого-нибудь возвышенного места наблюдать всю картину боя иначе отряд могут обойти с флангов. Теперь, решительными действиями отряда и его командира противник отброшен и обращен в бегство. Наш отряд преследует отступающего в панике противника. Где должен быть командир? Опять впереди, на лихом коне! И первым ворваться в город на плечах неприятеля! Вот! Соображать надо! — Э-э-э... А ведь ты врёшь, Василий Иванович. Если надо, ты всегда сам впереди идёшь. — Да... ну так то — если надо.

Так... Ну, на то, что вы тут говорили, — наплевать и забыть. Теперь слушай, чего я буду командовать.

Эх, Петька, Петька, знавал я одного китайского коммуниста по имени Цзе Чжуан. Ему часто снился один сон – что он красная бабочка, летающая среди травы. И когда он просыпался, он часто не мог взять в толк, то ли это бабочке приснилось, что она занимается революционной работой, то ли это подпольщик видел сон, в котором он порхал среди цветов. Так вот, когда этого Цзе Чжуана арестовали в Монголии за саботаж, он на допросе так и сказал, что он на самом деле бабочка, которой все это снится. Поскольку допрашивал его сам барон Юнгерн, а он человек с большим пониманием, следующий вопрос был о том, почему эта бабочка за коммунистов. А он сказал, что она вовсе не за коммунистов. Тогда его спросили, почему в таком случае бабочка занимается подрывной деятельностью. А он ответил, что все, чем занимаются люди, настолько безобразно, что нет никакой разницы, на чьей ты стороне.

Все на свете – просто водоворот мыслей, и мир вокруг нас делается реальным только потому, что ты становишься этим водоворотом сам.

Знаете, Петр, когда приходится говорить с массой, совершенно неважно, понимаешь ли сам произносимые слова. Важно, чтобы их понимали другие. Нужно просто отразить ожидания толпы. Некоторые достигают этого, изучая язык, на котором говорит масса, а я предпочитаю действовать напрямую.

Где бы ты ни оказался, живи по законам того мира, в который ты попал, и используй сами эти законы, чтобы освободиться от них. Выписывайся из больницы, Петька.

Так уж устроен этот мир, что на все вопросы приходится отвечать посреди горящего дома.