Чарли Хейз

— Весь этот гнев... На днях Пенелопа сказала мне, что он порождает еще больший гнев. И знаешь, это правда. — Пенелопа сказала «порождает»?

— Я хотел бы, чтоб этого не было. Хотел бы, чтоб она была жива. — Да, Чарли, я знаю. Знаю, что хотел бы. — Но билборды ее не вернут, Милдред! — Как и потрахушки с девятнадцатилетками.

Робби Хейз: — Как там Пенелопа? Чарли Хейз: — Что? В порядке! Робби Хейз: — Пригласил бы войти, а то сидит, как собачонка. Милдред Хейз: — Она здесь? Чарли Хейз: — Ждёт меня в машине. Милдред Хейз: — Это всё объясняет... Чарли Хейз: — Что это тебе объясняет?! Милдред Хейз: — Запах дерьма.

— Ты какого хрена ржешь?! — Да так, пап. — Надо мной ржет парень с хлопьями в башке!

— И сколько эти билборды стоят? — Примерно как твой тягач.

— И что за история с чертовыми билбордами, Милдред?! — По-моему, там все очевидно. — Нет, ты уж сделай милость, объясни мне! — Очень жаль, что ты сам не смог понять. Как бы сказать, я... хотела, чтобы определенные люди выполняли свои обязанности. Целых семь месяцев я не слышала ни слова, зато с тех пор, как я арендовала билборды, они не замолкают. — Думаешь, вернула их к работе, м? Я скажу, над чем они работают: они сейчас работают над тем, чтобы как можно скорее тебя посадить. — Чем больше подключается общественность, тем больше шансов раскрыть дело. Ты же сам мне это всегда говорил.