Давид Маркович Гоцман

Ну что ты мне обезьяну водишь!

— И он ещё тявкать будет за закон! Я ж тебя лично, таки лично, предупреждал, что грызть буду вас, падаль! — Так ж сказали, сказали шо вас убили, а мы ж с вами договаривались… — Рано ты меня похоронил! Сначала я тебя сначала закопаю и кол осиновый вобью, шоб ты не вылез! Слышь ты, я уволюсь из УГРО, а пистолет оставлю! И буду стрелять вас по одному или душить голыми руками! Вот как меня вы довели!.

— Давид Маркович, це не наши… — Я выясню! Я очень выясню!

— Считайте, легкая царапина. Пуля прошла под кожей. Ушиб грудины. Возможно, трещина в ребре. Но в целом, можно сказать, ему повезло. — Ему повезло?! Вот нескоро будет! Это мне повезло! Я б себе в жизни не простил, если бы упустил такой сочный фрухт! Шо? Ты, Родя, обойди всю Одессу от Ланжерона до Слободки — не найдёшь человека, шобы радовался за тебя, так как я это делаю! Даже твоя мама бы отдохнула! У меня ж до тебя разговоров — таки языка не хватит… — Я не знаю ничего! Я не знаю! — Конечно! Без второго слова! А я тебе поверил, Родя. А ты на горе на моем сыграл… Слизень ты ползучий!

— А накладная та — твоя работа? — Ой, опять за рыбу гроши! То не мой фасончик, Давид Маркович! — Ну хорошо, допустим. [Гоцман взял со стола поддельный паспорт Чекана] А это так твоё? — Моё. Пришел какой-то человек. Дал ксиву, дал портрет. Сказал, нашлёпни, шоб было — как на настоящем… Я нашлёпнул. — И человека ты, того, не знаешь? — В первый раз! — …и за Чекана ты того, не слышал? — Какого Чекана? — Скучаю, Родя. — Ой, а мне, думаете, весело?

— Зря вы злитесь… — А я не баба, чтобы злобу по карманам прятать. — Тогда — мир? — Перемирие.

Все умные, пора мне на покой…

— Давид Маркович! Там такая буча — город разнесут! — Ничего, Жуков новый выстроит.

— Давид Маркович, ну объясните хотя бы словом, шо там за закрутка вышла? За шо мы по морде получили? Мне ведь не жалко, но таки ж интересно! — Они, Леша, концерт устроили, шоб всех авторитетов накрыть разом. — И какой шлимазл это выдумал? — Жуков… — Так… Шлимазла беру обратно. И шо он не мог договориться, шоб они сами с ним встретились? — А он не для поговорить. Он их в заложники взял.

— Отставить! Давид Маркович, Вы отказались арестовывать воров и мы взяли это в свои руки… — Ты слышал, шо он сейчас пел?! Там люди плакали! Я за это немцам глотки грыз! Ты хоть это понимаешь, моль?!!

— Нора где? — Я знаю? — Ты кто? — Ой, Давид Маркович, вы меня не узнаёте? Я у вас в УГРО перед войной лекции по психологии читал. — Помню, помню, Петюня. Где Нора? — Може, спит? Хотя вы так стучите, что могла бы уже и проснуться… — Калитку закрой!

— Фуражка где? — Потерял. — Второго Фимы мне не хватает. Иди, лишенец!

— Давид Маркович! Я ж уже все глаза заплакала…Ой, я така рада! Насовсем? — Насовсем. — Давочка ж вы мой Маркович! А я ж вам поноску собрала. И носочки теплые! И рубашки стираные! И хлебчика, и рыбки вяленой, шоб хоть как-то покушать… — Спасибо, тетя Песя… — Вот только папиросы не нашла, Эммик же ж не курит, поменял на мыло. Взял душистое, трофейное. Лучше б пять больших кусков, так он таки два маленьких… Дак Циля взяла тот кусок, и нету! Считай, весь вокруг себя змыла… Так можно, я вас спрашиваю?... Что там душить, а?!

Шикарные у вас штиблеты, гражданин начальник...

— Кто еще состоит в заговоре? — В каком заговоре? — А какой бывает заговор? — Бывает — от сглазу, от несчастной любви. Бывает… — Это в твоей прошлой жизни. А теперь один будет заговор — антисоветский…

И считай, Сеня, шо я тебя очень попросил.

— А ручки-то у вас грамотно заточены, гражданин начальник. Вам бы шпилить, ходить бы в козырях… — Да шо я? Вот у меня был комвзвода, вот той был мастер — карты сами бегали! А я так, на семечках... — Ой не цените вы себя, Давид Маркович!

— Нора… Вы одно скажите... Фима вам… только друг, ну или... не только? — Только… И вы, Давид, мне тоже будете — тоже только друг… — Шо, не нравлюсь? — Нравитесь, но это ничего не меняет. Вы, Давид… — Ша, Нора! Я и без второго слова все понимаю.

— Ты бы хоть наблюдение за ним установил. — Виталик, здесь надо посмотреть за пол Одессой. Где я людей возьму?

Ищем до здрасьте тех уродов, шо подумали — они умнее нас.

— ... Обмундирование сгорело полностью. Эва не разговаривает. Из примет только капитанские звездочки. Всё... — Да, зацепок мало. — Шо значит «мало»? Сара тоже кричала «мало», а потом нянчила семерых бандитов, не считая девочек… Я имею кое-что сказать… — Так, Фима, ты почему здесь? — А где я должен быть? Так вот, граждане менты...

— В Одессе ж в музыке понимают я, Столярский и ещё полторы головы. Остальные же думают, что лучше Лени Вайсбейна нету. То есть, как бы, есть только Утесов, и немножечко Бах… — За Баха ближе к ночи, ты за Эву.

— Так и шо Эва Радзакис? Шо, уже сидит? — Пока шо нет. — Поймаете его — убейте! Не цацкайтесь! Наплюйте ему в рот!

— Фима, вот мне дико интересно, с чего ты живешь? Нигде не работаешь, целый день болтаешься за нами как… — Я болтаюсь? А кто Сеньку Шалого расколол? Кто схрон с военными шмотками нарыл?! — Во! Хочешь нам помочь — шагай в постовые. Годик отстоишь, потом поговорим за твой перевод в УГРО… — Шо? Я — в уличные попки?! — А шо такого? Шо такого? Я цельный год был на подхвате! Цельный год! — Нет, мне это нравится! Я стою в кокарде у всей Одессы на глазах! И это униженье мне предлагает друг! Мой бывший лучший друг!

И не делай мне невинность на лице!