Делисия ЛаФосс

— «Газ — невидимый убийца. Всегда носите с собой противогаз». — Это так ужасно... — Да, короткие рукава — жуть какая-то. Хотя расцветка симпатичная.

Чтобы обрести мудрость, нужно нечто большее, чем просто прожитые годы.

— Пожалуйста, Делисия, я пытаюсь извиниться. Я думаю, вы слышали, что я на самом деле никакой не секретарь. Я боюсь, что я немного притворялась. — Мисс Петтигрю, если вы так умеете притворяться, то вы очень в этом хороши. — Гвиневра, Сара Грабб не будет никого осуждать за притворство.

— Гвиневра, мне страшно. — Это просто учения, я уверена, что это учения. — Это будут учения не каждый раз, правда? Мы собираемся вступить в войну? — Да, собираемся и это еще одна причина не тратить ни секунды вашей драгоценной жизни. Послушай меня, когда-то и у меня были амбиции, не такие как у тебя, намного проще: брак, дети, свой собственный дом. Он погиб во Франции, в окопах. Хороший, стойкий человек, ты бы, наверное, назвала его скучным, но каждый раз, увидев меня, он улыбался и на одном этом мы могли построить целую жизнь. Твое сердце знает правду, Делисия. Доверься ему, ведь жизнь так коротка.

— Да врежь же ты ему! — Что!? — Я же пианист, черт побери, я же мог сломать себе пальцы!

— Ты потеряла человека, который любит вас за то, какой вы есть, а не за то, какой вы притворяетесь. — А ты, кто ты такая, чтобы говорить мне, какой выбор сделать, а какой нет? — Я никто. — По всей видимости — эксперт в любви. — Нет. У меня никого нет. Я не эксперт в любви, я эксперт по отсутствию любви, Делисия. Я знаю, что такое жизнь без любви, и это та судьба, от которой я так ревностно желаю вас уберечь.

— Ты знаешь мое имя, Гвиневра? — У меня сложилось впечатление, что вас зовут Делисия ЛаФосс. — Сара Грабб. Из семьи Грабб, из Питтсбурга. Мой отец сталевар. Никто этого не знает, кроме Майкла и он не осуждает меня. <...> Это все, что у меня есть, Гвиневра. Ну, может, еще две дюжины пар туфель. Со всеми этими роскошными квартирами, показами мод, я никогда не была так близка к обладанию абсолютно ничем. Каждый день я просыпаюсь и думаю, стоит мне сделать один неверный шаг и я могу оказаться на одной из этих улиц, без одежды, без еды, без работы. Без друзей. Стану снова обычной Сарой Грабб. Ты знаешь, на что это похоже? — Да, я знаю. — Знаешь? — По крайней мере, в этом мы похожи.

— Топорик для льда? — Он в ящике где-то, а лед в морозилке. — Я ищу топорик для убийства, зачем мне лед?

— Но, как же кабаре, твоя игра и мой голос — мы лучшие в Лондоне. — Так значит, станем лучшими в Нью-Йорке.

— Я никогда не ругалась, никогда в жизни, даже про себя. — А я не слышала, как вы ругались. — Я ругалась, я сказала «черт» и «к дьяволу». — Ах, так это не ругательства, они были вычеркнуты из этой категории лет сто назад.

— Я снималась в «Четверо — уже толпа» с Эрролом Флинном. — О, Оливия Де Хэвилленд! — Вы видели это тоже? — Да, «Четверо — уже толпа» — потрясающий фильм, а кого вы играли? — Толпу.

— У тебя не было никаких других гостей? — Нет, милый, только мы девочки, вместе. <...> — А с каких это пор девочки курят сигары? Ответь-ка мне на это. — Если я хочу курить сигары, то черт побери, я буду курить сигары и к дьяволу ваше мнение.