Директор артели шорников

— Товарищ Гоцман! Товарищ Гоцман! Я думал, он тут под арестом, а он тут главный за закон? — Я кровью искупил, а ты румынам сбруи шил! — Из самой гнилой кожи! И трех евреев у себя скрывал! — Они на тебя и шили, кровосос! Зато вся Одесса знает! Ты им до сейчас не сказал, что война закончилася!

— Я извиняюсь очень сильно, но где таких, как ты, родят? Нехайгора тебя привел, твой крестный! Поручился за тебя! — Вот только вас не надо! Кто будет мамку мою кормить, а? Вы, что ли?! Сами копейки платите, а на мне тыщи загребляете! — От здрасте! Тыщи!... Да я вкалываю, не разгибаясь! Тридцать инвалидов… кусок хлеба им даю, их семьям, их детям! А ты этот кусок украл, фашист! — Я фашист!? Да я сам чуть не погиб! Я жертва! Я такая ж жертва! — Ты не жертва, ты паскудник. Ты не лопатник у фраера сработал, ты друзей под пулю подвел…

— А ты кудой смотрел?! — Куда я смотрел? Куда я смотрел? Я смотрел на время. Если не сдам гроши до восемь ровно, так буду иметь счастье с фининспектором и прочим геморроем… — Так теперь ты это счастье будешь хлебать ситечком!

— Так значит, уезжаете уже, да?! Я извиняюсь, а кто будет искать?! Мы — артель горбатимся, ни дня, ни ночи! А какой-то поц делает детей сиротами, с подлючей мыслью пожировать на наши кровные?! — Калитку закрой. <...> — И это всё, шо вы имеете мне сказать?! И это лично Давид Гоцман, шо мы держим за легенду уголовки?!