доктор Малкольм Сэйер

— Леонард, прошу, одумайся. — Нет, это Вы одумайтесь. Я заболел. Болезнью был оторван от мира и с трудом вернулся. Я боролся тридцать лет! Тридцать лет. И всё ещё борюсь. Но Вам нет оправдания! — Я тут ни причём! — Нет, Вам нет оправдания! Вы трус, одинокий человек, у Вас нет никакой жизни. Это Вы спите.

— Он тридцать лет жил и не мог излить гнев. Его поведение более чем нормально, чем у них. — Правда? А его тик и паранойя — признаки нормального поведения? — Да! Потому что он здесь! Мы его разбудили, а потом заперли в клетке. Это не паранойя. Это факт. — Факты таковы, доктор, что двадцать психопатов отказываются есть, не зная, зачем они это делают. Долго ещё я буду это терпеть? — Он знает зачем. Он хочет выйти. — Доктор Сэйер, мистер Лоу не мессия в больнице. Он больной человек. Он не выздоровел от лекарства, которое вы назначили, а показал, что это лекарство — не панацея.

— Это периодическая таблица элементов. Я вижу по ней как я постигал науку. Это настоящее чудо. В ней заключён целый мир. Вот, смотри: тут щелочные металлы, вот тут галогены, инертные газы. Каждый элемент на своём порядковом месте. Их не изменишь. Они всегда постоянны. — Вы не женаты? — Я? Нет... Я плохо схожусь в людьми. Так было всегда. Леонард, я их люблю. Жаль, что я не умею понимать их лучше. И жаль, что они так непредсказуемы.

— Сюда, доктор. Вы работали в больнице для хроников? — Я... — Вы бы помнили. — Нет, я не работал. — Видите, доктор: тут синдром Туретта, болезнь Паркинсона, некоторые не помнят своих имён. — Простите, а чего ждут эти люди? — Ничего. — Но как же они выздоровеют?! — Никак, они хроники. Мы называем их «Наш огород». — Почему? — С ними забота одна: кормить и поить.

— Вы ему сказали, что я добрый человек. Разве это доброта — вернуть жизнь и снова отнять. — Её дают всем и отнимают у всех нас. — Почему мне от этого не легче? — Потому что вы добрый человек.

— Нам требуется невролог-клиницист. Вам придется работать с людьми. То есть врачом. — Врачом... — Вы из института Карвела, расскажите, Вы работали с людьми или... — С земляными червями. — Простите? — Это был грандиозный проект. Я собирался извлекать по дециграмму миелина из четырёх килограммов земляных червей. — Неужели? — Да. Я проработал над этой программой 5 лет. Только я верил в успех, все остальные считали, что это невозможно... — Это невозможно! — Теперь я это знаю. Я доказал это.

Человеческий дух сильнее любого лекарства.

Вот, что мы должны ценить: работа, игры, дружба, семья. Вот, что по-настоящему важно, вот о чём мы забыли — о простых вещах.

— ... Я работал над этим проектом пять лет. Я единственный верил в этот проект. Все говорили, что это невозможно. — И это невозможно? — Да, теперь я это знаю. Я это доказал.