Дрисс Бассари

Нет, Бах — красавчик, наверно от баб отбоя не было. Это Барри Уайт своего века.

Эту [мелодию] знаю! Конечно знаю! Кто же её не знает?... «Добрый день. Вы позвонили в фонд занятости. К сожалению все наши линии заняты. Время ожидания — два года».

— Эй, тебя стучаться не учили?! — Ты рисуешь?! — Всё, пока! — Чё, серьезно?! Ты рисуешь?! А читать уже научился?

— Погодите, что, по-вашему, ищут женщины? — Не знаю. Красоту, шарм, молодость... — Фигня. Они ищут бабло, обеспеченность. Вот у него спросите [показывает на пожилого мужчину и его молодую спутницу]. И тут у вас есть аргументы.

Блин, она из Дюнкерка. Это плохо. Ни одна мисс Франции там не родилась.

— И в этом странном, неживом и баснословном мире... — Позвоните ей. — ... Где сфинкс и серафим сливаются в эфире... — Позвоните ей!

Я возьму тарт татен. Не сырой! А то вы мне пирожное принесли с сырым шоколадом! Весь какой-то мягкий, противный, короче фу-у!

— И как вам, хорошо живется за чужой счет? — Чё? — Вас совсем не смущает, что вы живете за счет других и совесть вас совсем не беспокоит? — Нет, спасибо. А вас?

— Доброе утро. Как дела? Я тебе не помешал, случайно?! Хочешь кофе? Ну-ка, иди сюда! Сюда-сюда! Читай. Читай!! — Просьба... не... парковаться... — Громче читай! — Просьба не парковаться. — Дальше! Всё читай! — Частная территория. — Вот теперь вникай-вникай-вникай! [тычет носом в знак, запрещающий парковку] И вали отсюда!!!

— А у вас все-таки есть чувство юмора. — У меня его столько, что я готов вас взять на месяц.

— Приходите завтра. В 9 утра. Я всё подпишу. Не оставлять же вас без пособия. Провожать не буду. — Да ладно, не вставайте. Э... то есть, это... сидите. Я завтра приду.

Нету ручек — нет конфетки.

Филиппе, эскорт, эскорт, эскорт… с ним безопасней!... С эскортом же иногда безопасней!

— Это из «Тома и Джерри», да? — «Том и Джерри». Какой болван! Помогите, это ведь шедевр!

— Для меня красота не так важна, как духовная связь с человеком. — С человеком ладно, а если она жаба? Тогда у вас будет душевная связь с жабой.

— Ну, нет! Это не смешно. Нет! Нет! Нет! — «Найн!» — вы это хотели сказать? — Нет, совсем не это. — Филипп злой. Очень злой Филипп. — Всё, я окончательно превратился в вашу игрушку. Ну, что смешного? Вы так до дурки доиграетесь. — Не хочется ли вам захватить какую-нибудь страну?

– Смотрите, она полгода читает ваши идиотские стишки и её штырит. Она чудачка, это точно. Наверное, на кресло ей плевать. – Может быть. – Их там на севере мужья колотят по пьяни, а с вами ей это не грозит. – Вот гад.

— Это что было? — О, ерунда — дыра в фюзеляже. Теперь никому из нас не спастись. — Так, Филипп, если что-то не так — скажите! — Рад был познакомиться...

— Не, я туда [о машине для перевозки инвалидов] не полезу… и вы тоже. Чё вас затаскивать туда, как лошадь! — А как насчёт этой!? [Дрисс указывает на роскошный автомобиль]. — Эта мне не подходит… Просто я должен быть прагматичен…

— Ну вот, Филлипе. Я не остаюсь на обед… — Почему? — Вы не останетесь один... так получилось, что у вас сейчас свидание. — Свидание, ты это о чём?! — Не психуйте, всё будет хорошо… только в этот раз вы не сбежите.

— Пятьдесят три кило. — Пятьдесят три? Нормально, если рост не метр.

— Вы любите живопись? — Да, очень. Люблю Рафаэля. — А мне больше нравятся другие черепашки-ниндзя.

— У паренька проблема. Да еще и какая... — Шшш! — Он дерево... Поющее дерево... Еще и на немецком... — Шшш! — Хорош на меня шикать! Он же на немецком поет, как будто дерева мало было. Рехнуться можно. Ну дела... И сколько она идет? — Четыре часа. — Мать моя!

У чувака пошла кровь из носа и он просит тридцатку?

— А вам знаком Шуберт, Шопен, Берлиоз? — Знаком ли мне Берлиоз? Удивительно, что вам знаком Берлиоз. — Я по нему специалист. — Да ладно, кого вы там знаете? Из какого дома? — Что значит из какого дома? Нет, послушайте, это сейчас Берлиоз — район Парижа, а в 19 веке он был композитором, писателем и критиком.