Джабраил

— Товарищ Шурик... — А? — Самое главное, Нина просила, чтобы это сделали именно вы. — Нина сама просила? — Очень...

Невеста будет сопротивляться, брыкаться, даже кусаться... Звать милицию, кричать: «Я буду жаловаться в обком!» Но вы не обращайте внимания, это старинный красивый обычай.

Они совсем не говорят по-русски. Но всё понимают!

В общем, так: или выйдешь отсюда женой товарища Саа... ах, какого жениха, или вообще не выйдешь!

Вы не оправдали оказанного вам высокого доверия!

Отличница! Комсомолка! Спортсменка!

— Вы как относитесь к бракосочетанию? — Ну, вообще-то положительно. — Нет. Ей об этом думать ещё рано. — Об этом думать никому не рано и никогда не поздно, между прочим!

— В общем так, мне теперь из этого дома есть только два пути: либо я её веду в загс, либо она меня ведёт к прокурору. — Не надо! — Сам не хочу, что ты...

— Бамбармия! Киргуду! — Что он сказал? — Он сказал, что если вы откажетесь, они вас зарежут... Шутка.

Тот, кто нам мешает, тот нам поможет.

— Это, как его, волюнтаризм! — В моем доме не выражаться. — А чего я сказал?

— Значит так. Двадцать баранов… — Двадцать пять. — Двадцать, двадцать. Холодильник Розенлев. Финский, хороший. Почетная грамота. — И бесплатная путевка… — В Сибирь!

А ты не путай свою личную шерсть с государственной!