Джесси Пинкман

— Майк, так нельзя, это же наш прекурсор, без нее никак. — Пацан, если придется слегка тормознуть, то и пусть — лучше так, чем сесть или сдохнуть из-за психованный дуры. — Че-то она мне безумной не показалось... скорее... правильной. — Ну вот, теперь ты сексист, поверь — баба заслуживает смерти, как любой мужик на свете.

— У меня идея получше. — Ну, слава Богу. Давай, мистер Уайт, выкладывай. — Бобы. — Бобы?! — Бобы клещевины. — И чё с ними будем делать? Вырастим волшебный стебель до неба, да? Заберёмся и убежим? — Мы сделаем из них рицин. — Ты сказал кретин? — Рицин!

— Джесси, ты спрашивал, хочу ли я варить мет или наварить бабла? Да. Я хочу построить империю. — Ну не знаю, мистер Уайт. Думаешь, мет-империя повод для гордости?

— Вы случайно указали редкий яд, возможно уложивший мальчика в больницу. И поздравляю, ведь доктора начинают думать, что вы были правы. Почему рицин? Джесси, откуда такая мысль? — Блин, да я... Хз. Может, в «Хаусе» показывали. Точняк, в «Хаусе». Или по «Discovery», а потом бывает мозг как чё выдаст такое... — Правда? — Мой да!

— Пока с мухой не разберёмся, варить [метамфетамин] не будем. Я что, сам с собой разговаривал? — Таймер же сработал! Через сколько вся партия загнётся? Через час или два? — Партия пойдёт коту под хвост, если не убрать загрязнение. — Убрать загрязнение? Мы тут мет делаем, а не ракеты!

— Ты же теперь рыба-ёж! — Чё? — Рыба-ёж. Сейчас объясню: ты мелковат, не быстр, не хитёр. Лёгкая добыча для хищника, но у рыбы-ежа есть хитрое оружие. Знаешь, что делает рыба-ёж, Джесси? Что делает рыба-ёж? — Да хрен её знает... — Рыба-ёж раздувается! Рыба-ёж раздувается в четыре-пять раз больше своего размера, но зачем? Зачем она раздувается? Чтобы выглядеть угрожающе. Понял? Угрожающе! Чтобы другие опасные рыбы сами её боялись. Вот ты кто — ты рыба-ёж. Понимаешь? Главное — иллюзия, а внутри неё просто воздух. Ну... А кто нападает на рыбу-ёжа, Джесси? — Никто!

— Ты как себя чувствуешь? — Примерно также, как ты выглядишь. Ты похож на Лекса Лютора.

Жизненный опыт из книг не подцепишь.

— Аляска... Аляска — это отлично. — Сойдёт любое место, где можно будет начать с чистого листа.

— Нет! Нет! Нет! Вы ошибаетесь! Я ничего не делала! Богом клянусь! Я ни при чём! — Блин, не знаю... Похоже, правду говорит... — У её виска ствол, пацан. А со стволом у виска — все как Мерил Стрип.

— Самоедство, чувство вины ни к чему не приводят, а только мешают... — Мешают чему? — Измениться.

Где псевдоэфедрин возьмём? Где столько нароем? Прилетит метволшебник в голубом вертолёте?

— Зачем тебе это нужно? Только честно! — А тебе зачем? — Бабло рубить! — Вот и ответ... — Да ладно тебе, ну! Такой правильный дядька, прямой как палка и вдруг... Сколько тебе? Шестьдесят стукнуло и решил — во все тяжкие? — Мне пятьдесят. — Да всё равно странно! В башке не укладывается. Слушай, если у тебя шифер потёк, если ты сбрендил или депрессуешь, всякое бывает, то мне надо об этом знать. Понимаешь? Меня это тоже касается. — Просто я проснулся.

Какой смысл быть вне закона, если у тебя есть при этом обязанности?

Мы делаем отраву для людей, которым на всё насрать. У нас, пожалуй, самые нетребовательные клиенты в мире.

О, будто бы это я пришел к тебе, умоляя варить со мной мет. Типа, эй, старый задрот, я тебя знаю, давай сварим? Пожалуйста. Я бы попросил свою бабушку в подгузниках, но её инвалидное кресло не поместится в фургончик.

— Что ты им сказал? — Что они гондоны. — Да ты поэт!

— Блин, ну ты же умный, ты же сделал яд из бобов, епт! Так, слушай, у нас же тут целая лаборатория, прямо здесь. Так может смешаешь пару химикатов и замастыришь типа ракетного топлива, чтобы типа сигнальную ракету запустить. Или сделай какого-нибудь робота, чтобы за помощью сбегал или маячок какой или новый аккумулятор! <...> Что, придумал? — У тебя есть деньги? Ну мелочь там, монетки. Давай тащи. А ещё шайбы, гайки, болты и, вообще, любую мелочь которая может быть оцинкованной. Должна быть оцинкована или вся из цинка. — Понятно, ищем цинк. — И ещё тащи тормозные колодки. На передних колесах тормоза дисковые. Сними колодки и принеси. — И что мы делаем? — То, что ты сказал. — Робота?

Когда я был маленьким, мы звали их «поссумы». С чего это вдруг они стали «опоссумами»? Опоссум — это че, как ирландец, что ли?

Какого хрена ты заставлял меня бегать по всему городу покупать тазики, когда у меня дома есть отличная ванна?! (Зачем ты послал меня шарахаться по городу в поисках тупого куска пластмассы, когда у меня есть идеальная ванна?)

Может, ты знаешь, как в тачке торчать, как частный сыщик, а я знаю метамфетаминовых торчков.

Слушай, а если как в математике или алгебре, сложить положительного гондона с отрицательным гондоном и получить, типа, ноль гондонов?

— …потому что я никогда не лежал в багажнике и не стоял на коленях с приставленным к голове автоматом, пока не появился ты, старый, жадный козел! — Готов признать свою некомпетентность в вопросе.

— В химии ты, может, и сечешь, но ты ни хрена не понимаешь, как барыжить наркотой. — Но я способен увидеть недостаток мотивации. Примени творческий подход, придумай, как нам продавать товар оптом. — В смысле, продать дистрибьютору? — Да, вот что нам нужно. У тебя есть такой? — Был, пока ты его не грохнул.

— Это какой химический элемент? — Проволока!