Дзирт До'Урден

Разумом я понимал, что мне не за что винить себя. Но разум — слабая защита против тяжкого ощущения вины.

Миллионы, миллионы перемен — бесчисленные перемены! — каждый день, каждое мгновение дня. Такова природа вещей в этом мире, каждый поворот на перекрёстке, каждая капля дождя несёт в себе одновременно разрушение и созидание, каждая охота хищника, каждая съеденная им жертва хоть немного, но изменяет настоящий мир. На высшем уровне эти перемены редко кто замечает, но это множество деталей, составляющих общую картину, никогда не остаётся постоянным, как не остаётся неизменным наш взгляд на вещи.

Вера не нуждается в вещественных подтверждениях.

Самые сильные враги зачастую живут внутри нас.

В конце концов, к крайнему огорчению проповедников, выбор бога — это личное дело каждого, и каждый поступает в соответствии со своими внутренними законами морали. Проповедник может хитрить и принуждать других выполнять предписанные обязательства, но ни одно разумное существо не станет искренне следовать навязанным приказам придуманного бога, если эти приказы идут вразрез с его собственными принципами.

Дух. Он не может быть сломлен, он не может исчезнуть бесследно. Жертва в муках отчаяния способна поверить в обратное, её мучитель тоже желал бы верить в это. На самом деле дух не вытравить; порой он запрятан глубоко, но дух всегда остаётся.

Жизнь — это впечатления, и длительность её измеряется воспоминаниями, а те, кто может рассказать тысячи историй, живут гораздо дольше людей, придерживающихся привычной рутины.

...покой порождает скуку, а скука есть преддверие самой смерти. Ведь мы измеряем свою жизнь переменами и необычными моментами. Они могут проявиться во взгляде на незнакомый город, или в первом глотке свежего ветра на вершине высокой горы, в заплыве через реку у еще не освободившуюся ото льда, или в ожесточенной схватке у подножия Пирамиды Келвина. Необычные переживания оставляют после себя воспоминания, а достойные воспоминаний десять дней стоят целого года рутинного существования.

Всегда рядом были друзья — настоящие и преданные, дававшие мне поддержку, даже когда я считал, что не желаю ее, и даже когда я не понимал, что они оказывают ее.

…Боги являются воплощением того, что кроется в наших сердцах. Если это правда, значит, множество разнообразных богов, которым поклоняются люди, представляет широчайший спектр типов поведения...

Боги <…> многочисленны и многолики, а может быть, это просто разные имена и образы, обозначающие одно и то же существо. Я не знаю, да и не хочу знать, какое.

... Я не мог безрассудно принять идею какого бы то ни было бога — существа, которое предписывало бы правила поведения и нормы жизни целого общества. Разве не мораль определяет поступки? А если это так, то можно ли навязать или внушить её принципы?

У людей, <…> обладающих совестью, нравственные страдания перевешивают любую внешнюю угрозу.

Чувство вины похоже на обоюдоострый меч. С одной стороны, оно восстанавливает справедливость, подчиняя принципам морали тех, кто уважает их. <…> Но существует и другая точка зрения. Совесть не всегда подвластна голосу разума. Чувство вины — это бремя, которое накладывает личность сама на себя, и не всегда справедливо.

Есть ли во всём подлунном мире что-нибудь тяжелее чувства вины?

Много раз в жизни я ощущал себя беспомощным. Это, пожалуй, самое болезненное состояние, какое может испытывать живое существо. Клинок, задевший руку в бою, не приносит и доли тех страданий, какие испытывает пленник при щёлканье бича. Даже если бич пощадит тело, шрам в душе всё равно останется.

Ничто так не сжигает сердце, как пустота от потери чего-то или кого-то, когда вы ещё не измерили величину этой потери.

Когда человек воистину любит, его душа становится зеркалом чувств и переживаний другого, и тогда радость умножается, подобно тому как комната с зеркальными стенами кажется больше. И как многочисленные отражения сглаживают неповторимость черт находящихся внутри этой комнаты предметов, так же и горести уменьшаются и бледнеют, будучи разделенными другим существом. Именно этим и прекрасна любовь, вне зависимости от того, что питает ее — страсть или дружеское чувство, прекрасна тем совместным переживанием, что умножает радости и уменьшает горе.

Радость умножается, когда её разделяют с друзьями, но горе от этого становится не таким горьким.