Элизабет Холси

Ну вот, я таки кончила, как говорят евреи.

— А знаешь, мы ведь с тобой никогда не будем вместе. — Точно. — Как это вообще возможно? Ну вот где ты, к примеру, живешь? В какой-нибудь идиотской квартире с придурочным соседом? — Нет, мой придурочный сосед съехал. Остался я один и мои собаки. — И сколько у тебя собак? — 4. — 4 собаки? — Да, 4 добермана. — Семейные сбережения? — Да, конечно. Внушительная цифра, трехзначная — почти 700 баксов. — То есть выходит, если я начну с тобой встречаться, я сознательно сделаю выбор в пользу физрука, который живет с собаками в шалаше?

— Слушай, раз уж Эмми переводят, мы можем попробовать все заново. Привет, я Скотт Далакот! А вы? — Отвали.

— Я заметил, что ты сейчас без лифчика. С ним как раз пацаны играют. — Многие не носят лифчик. — Особенно учительницы.

— Ей нужен Йен... как его там. — Йен Мендельбаум? Этот репер? Да он же дебил. — Да, он гребанный муфлон! Но ей то плевать, и поэтому ее жизненные ценности в глубокой жопе!

— Мы тут собираемся на концерт «Большой перемены». Пойдешь? — Большой перемены? — Это учительская группа. — Пф. Я лучше об стену убьюсь.

— Я знаю, что у пацана, который носит, не снимая, одну и ту же толстовку, нет шансов переспать с девчонкой до 30 лет. — Толстовка моего отца. Он оставил ее, когда бросил нас. — Ага. Ее он тоже бросил. Она же стремная.

— Слушай, перестань одеваться, как будто ты баллотируешься в Конгресс. — Я не хочу в Конгресс, я хочу в президенты. — Будешь нести этот бред — скоро начнешь получать по шее. Ты сама хочешь стать президентом или предки заставляют? Но ты не торопись с решением. Вдруг однажды поймешь, что нет профессии лучше, чем массажистка. Чаевые там не хилые. Подумай. — А я за это получу дополнительные баллы? — Не тупи!

— Это, что, марихуана? — Это лекарственная марихуана.

Так и тянет нажраться! То есть выпить и закусить, немножко, чтобы потом сесть за руль.

— Я недавно расстался со свей девушкой — Кэтрин. Год прошел, а я все не уберу ее фотку с заставки. У нее большое доброе сердце. — Я бы сказала «огромное».

— Ты что, действительно показывала детям фильм сегодня, в первый учебный день? — А ты что, всем слухам веришь? — Не собираюсь учить тебя, как урок вести, но может стоит попробовать найти с ними контакт: сыграть в испорченный телефон или в ручеек? — Ты что, на грубость нарываешься?

— Элизабет? Привет, я — Рассел. Рассел Гетис. Физрук. Мы вместе дежурили прошлой весной. — Ага. — Я слышал, твоя помолвка сорвалась. Сочувствую. — Я застукала его, когда он трахал своего пса. Везде было арахисовое масло. — Мерзость. Ну так вот: Я... может забегаю вперед, но, может как-нибудь, перекусим вместе? — А ты все еще физрук? — Ну да, да. — Отвали. Я не встречаюсь с коллегами. — А я никому не скажу. — Я уже сказала отвали. — Понял, не дурак! Эвакуируюсь!

— Я думала, яблоки только учителям дарят. — Просто не только я учу своих учеников, но и они учат меня. Я сама это выражение придумала! — Хрень собачья!

Адьес, козлины!