Эмма Блум

— Я не очень хорошо представляю себе, что делают нормальные люди. — Это несложно, — заверил ее я. — Ты научила меня быть странным. Может быть, я мог бы научить тебя быть нормальной. Во всяком случае, настолько нормальной, насколько нормален я.

Ничто так не помогает оттачивать новые умения, как острая необходимость.

...сейчас ты даешь обещания, которые, возможно, не сможешь сдержать, и именно так любящим людям наносят самые глубокие раны.

Вся история моей любви уместилась в пыльной коробке.

Сомнения способны пустить на дно спасательный плот.

— Странность — это священный дар, — пояснила Эмма, — самая суть которого выхолащивается и теряет ценность, как только им начинают торговаться.

— Видишь вон тот цветок в горшке на столе? Я посмотрел туда и кивнул. — Сейчас он зеленый, потому что его сохраняет лед. Но внутри он мертв. И как только лед растает, он потемнеет и превратится в коричневую жижу. — Она пристально смотрела мне в глаза. — Я как этот цветок.