Фауст

Пусть светел и разумен ясный день, Но в сети снов нас ловит ночи тень. Пусть весело с прогулки я иду, - Вдруг ворон каркнет. Что же? На беду.

О, как мучительно, как гадко В богатстве чувство недостатка!

Довольно места для великих дел и на земле.

Смотреть ни в даль, ни в прошлое не надо, Лишь в настоящем... Счастье и отрада.

Коль самый говор нашего народа Уж мил тебе, тогда — сомненья нет - Ты от души полюбишь наши песни.

В нас высокие стремленья Лелеют часто гордые желанья И раскрывают двери исполненья, - Но сразу мы в испуге отступаем.

Земля, ты вечно дивной остаешься.

Зачем невинность, простота Не знает, как она бесценна и свята!

Одно словечко, взор один лишь твой Мне занимательней всей мудрости земной.

Когда я чувством нежным Томлюсь, назвать его хочу, Порывам бурным и мятежным Напрасно имени ищу, И мыслью мир весь облетаю, И высшие слова хватаю, Какие лишь найти могу, И называю пыл сердечный Любовью вечной, бесконечной, - Ужель тогда, как бес, я лгу?

Тебе проклятье, идол злата, Влекущий к дерзким нас делам, Дары постыдные разврата И праздность неги давший нам.

Мгновенье радости почую лишь душой - Вмиг жизни критика его мне разрушает.

«Умерен будь! Лишь будь умерен!» - Вот песня вечная у нас. Она терзает наши души, Ее поют нам хрипло в уши И каждый день и каждый час.

Чтобы утрату счастья заменить, Мы неземное учимся ценить.

Покинул я поля и нивы; Они туманом облеклись. Душа, смири свои порывы! Мечта невинная, проснись! Утихла дикая тревога, И не бушует в жилах кровь: В душе воскресла вера в бога, Воскресла к ближнему любовь.

Но подавить нельзя подчас В душе врожденное стремленье - Стремленье ввысь, когда до нас Вдруг долетает жаворонка пенье Из необъятной синевы небес.

Взгляни: уж солнце стало озарять Сады и хижины прощальными лучами. Оно заходит там, скрываяся вдали, И прбуждает жизнь иного края... Вот солнце скрылось, но в душе больной Растет опять могучее желанье Лететь за ним и пить его сиянье, Ночь видеть позади и день передо мной.

О, счастлив тот, кому дана отрада - Надежда выбраться из непроглядной тьмы! Что нужно нам, того не знаем мы, Что ж знаем мы, того для нас не надо.

Умчалися в море разбитые льдины; Живою улыбкой сияет весна; Весенней красою блистают долины; Седая зима ослабела: в теснины, В высокие горы уходит она. Туда она прячется в злобе бесплодной И сыплет порою метелью холодной На свежую, нежную зелень весны, - Но солнце не хочет терпеть белизны; Повсюду живое стремленье родится, Все вырасти хочет, спешит расцветиться.

Забота тайная тяжелою тоской Нам сердце тяготит, и мучит нас кручиной, И сокрушает нам и счастье и покой, Яляясь каждый день под новою личиной. Нам страшно за семью, нам жаль детей, жены; Пожара, яда мы страшимся в высшей мере; Пред тем, что не грозит, дрожать обречены; Еще не потеряв, мы плачем о потере.

Увы, теряем мы средь жизненных волнений И чувства лучшие и цвет своих стремлений. Едва фантазия отважно свой полет К высокому и вечному направит, - Она себе простора не найдет: Ее умолкнуть суета заставит.

К высокому, прекрасному стремиться Житейские дела мешают нам, И если благ земных нам удалось добиться, То блага высшие относим мы к мечтам.

Кто скажет мне, расстаться ли с мечтами? Научит кто? Куда идти? Увы, себе своими же делами Преграды ставим на пути!

Мой друг, прошедшее постичь не так легко: Его и смысл и дух, насколько не забыты, - Как в книге за семью печатями сокрыты. То, что для нас на первый, беглый взгляд Дух времени — увы! не что иное, Как отраженье века временное В лице писателя: его лишь дух и склад!

В душе своей одной найдем мы ключ успокоенья!