Фёдор Иванович Сухов

Простите великодушно, небольшая заминка. Докончу в следующий раз.

Вопросы есть? Вопросов нет.

— Слушай, хоть женщин возьми. Ты подумай, три дня просидел у старой крепости, глаз не смыкал. Думал, вернётся Абдулла к гарему. По рукам и ногам связали, проклятые. — Рахимов, я домой иду. — Ты возьми, а мы пока Абдуллу поймаем. Он сейчас у Сухого ручья. Ты их только до Педжента доведи. Всё-таки от бандита подальше. А я тебе человека дам, лошадь, пшена. А, Сухов? Да сейчас, может быть, на триста вёрст никого из наших нету. — Это точно. — Вот и хорошо. Вот и договорились. По коням! Товарищи женщины! Не бойтесь! С вашим мужем-эксплуататором мы покончим, а пока вы поступаете в распоряжение товарища Сухова. Он будет вас кормить и защищать. Он хороший человек!

— Ну что ж мне, всю жизнь по этой пустыне мотаться?! — Список, товарищ Сухов. — Зарина, Джамиля, Гюзель, Саида, Хафиза, Зухра, Лейла, Зульфия, Гюльчатай... Гюльчатай! Напра... За мной, барышни.

Верещагин, уходи с баркаса! <...> Не заводи машину! Взорвёшься! Сто-ой!

Так что вам зазря убиваться не советуем. Напрасное это занятие.

...потому как долг революционный к тому нас обязывает.

Отметить надобно — народ подобрался покладистый, можно сказать, душевный, с огоньком.

А ежели вовсе не судьба нам свидеться, Екатерина Матвеевна, то знайте, что был я и есть до последнего вздоха предан единственно вам одной, и поскольку, может статься, в песках этих лягу навечно, с непривычки вроде бы даже грустно.

Павлины, говоришь... Хех!

— Тебя как, сразу прикончить, или желаешь помучиться? — Лучше, конечно, помучиться.

— Где взяли? — Давно здесь сидим...

А еще скажу вам, разлюбезная Катерина Матвевна, что являетесь вы мне, будто чистая лебедь, будто плывете себе, куда вам требуется, или по делу какому, даже сказать затрудняюсь... Только дыхание у меня сдавливает до крайности, будто из пушки кто в упор саданул.

Восток — дело тонкое.

Мёртвому, конечно, спокойней, да уж больно скучно.

— Эй! Абдулла! Ты ещё в чадре или переоделся мужчиной? Абдулла! У тебя ласковые жёны! Мне хорошо с ними! — Я дарю тебе их! Когда я зажгу нефть, тебе будет хорошо, совсем хорошо!

— Сколько раз тебе объяснять! Нам полагается только одна жена. Понятно? Одна. Ну разве плохо, одну тебя любит муж, одной тебе презенты дарит, заботится, бережёт. Плохо? — Хорошо. — Ну, вот. — Одна жена — любит, одна — одежду шьёт, одна — пищу варит, одна — детей кормит, и всё одна?

— Саид, ты как здесь оказался? — Стреляли…

Обратно пишу вам, разлюбезная Катерина Матвеевна, поскольку выдалась свободная минутка. И разнежился я на горячем солнышке, будто наш кот Васька на завалинке. Сидим мы сейчас на песочке возле самого синего моря, ни о чём беспокойства не испытываем. Солнышко здесь такое, аж в глазах бело…

Долой предрассудки! Женщина — она тоже человек!