Георгий Константинович Жуков

— Чем закусываете? — «Вторым фронтом», товарищ генерал. — Чем, чем? — Да вот — тушёнка американская, мы её тут, промеж себя, «вторым фронтом» прозвали. Скоро ли они его откроют, товарищ генерал? — А сами не справитесь? — Сами-то справимся, только у нас в деревне говорят: «Кто последний в драку влезает, тот потом больше всех и привирает».

А впрочем, на войне каждому генералу кажется, что главный удар приходится на него.

— Товарищ командующий, Георгий Константинович, я приехал просить тебя. Разреши отвести войска на истринский рубеж. Это всего десять километров, а водохранилище и сама река Истра — хороший оборонительный рубеж, заняв который, можно организовать прочную оборону. Войска армии понесли большие потери и в людях, и в технике, я уж не говорю о смертельной усталости. Солдаты буквально валятся с ног. Георгий, разреши отойти на истринский рубеж. — Отойти — значит отступить, товарищ Рокоссовский! Нет! Ни шагу назад! Стоять насмерть!!!

— Командующий Западным фронтом генерал армии Павлов по приказанию ставки прибыл. — Бывший командующий Западным фронтом... Тебя вчера освободили приказом ставки. Садись, Дмитрий Григорьевич. — На меня хотите свои ошибки списать? <...> — Командир, согласно уставу, должен быть готов в любой обстановке выполнить боевую задачу, а у тебя, Дмитрий Григорьевич, даже в ночь на двадцать второе июня командиры соединений эшелона прикрытия границы до последнего момента ждали указания свыше и не держали части в боевой готовности! — Так нас воспитали... в перестраховке. — А вы не имеете права бояться, товарищ генерал армии!!!

— Какие там еще контрудары, что за чепуха? — вспылил И. В. Сталин. — Опыт показал, что наши войска не умеют наступать… — И вдруг на высоких тонах бросил: — Как вы могли додуматься сдать врагу Киев? Я не мог сдержаться и ответил: — Если вы считаете, что я как начальник Генерального штаба способен только чепуху молоть, тогда мне здесь делать нечего. Я прошу освободить меня от обязанностей начальника Генерального штаба и послать на фронт. Там я, видимо, принесу больше пользы Родине. Опять наступила тягостная пауза. — Вы не горячитесь, — сказал И. В. Сталин. — А впрочем... мы без Ленина обошлись, а без вас тем более обойдемся...