Городничий

Умный человек — или пьяница, или рожу такую состроит, что хоть святых выноси.

Унтер-офицерша налгала вам, будто бы я её высек; она врёт, ей-богу, врёт. Она сама себя высекла.

Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. К нам едет ревизор.

Да если проезжающий чиновник будет спрашивать службу, довольны ли, чтоб отвечали «Всем довольны, Ваше Благородие!» А который будет недоволен, то ему после дам такого неудовольствия!..

Послушайте, Иван Кузьмич, нельзя ли вам, для общей нашей пользы, всякое письмо, которое прибывает к вам в почтовую контору, входящее и исходящее, знаете, этак немножко распечатать и прочитать: не содержится ли в нем какого-нибудь донесения или просто переписки. Если же нет, то можно опять запечатать; впрочем, можно даже и так отдать письмо, распечатанное.

Да если спросят, отчего не выстроена церковь при богоугодном заведении, на которую год назад была ассигнована сумма, то не позабыть сказать, что начала строиться, но сгорела. Я об этом и рапорт представлял. А то, пожалуй, кто-нибудь, позабывшись, сдуру скажет, что она и не начиналась.

Чему смеетесь? Над собою смеетесь!

Ну, в ином случае много ума хуже, чем бы его совсем не было.

Ей-ей, и почестей никаких не хочу. Оно, конечно, заманчиво, но пред добродетелью всё прах и суета.

Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь.

Вот, подлино, если бог хочет наказать, так отнимет прежде разум.

Нет человека, который бы за собою не имел каких-нибудь грехов.

Казенного жалованья не хватает даже на чай и сахар.

Оно, конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?