Цитаты на тему «взятки, коррупция»

— Напарник Баркера нам тоже нужен. — Думаете, он замешан? — Коррупция весьма заразная болезнь. — Я тоже часто общался с Баркером. — Мы и до вас дойдем.

«Денежные политики» генерируют проблемы большинства стран Азии. «Денежный политик» — это человек, который покупает голоса избирателей, чтобы прийти к власти, и в результате получает возможность возместить расходы на выборы и накопить достаточно средств для следующего раунда покупки голосов. В Сингапуре нет «денежных политиков». Профессиональная честность министров и других членов администрации — это основа нашей политической стабильности. В Сингапуре ни один политик не пойдет на сомнительные сделки, а значит, не попадет в силки денежной зависимости.

Коррупция способна разъесть любую систему независимо от философии или идеологии отцов-основателей, адекватности правительства или географического расположения. Даже коммунистические партии Китая и Вьетнама, во имя высоких идеалов целенаправленно истреблявшие коррупцию и упадничество прошлых режимов, всего через несколько лет пребывания у власти заражались все той же коррупцией. А уж когда они отказались от марксистской идеологии и государственного планирования, чтобы либерализировать экономику и перейти к рынку, откаты, вымогательство и взятки расцвели еще пышнее.

Поддержание дома в чистоте — своего рода постоянная борьба. До тех пор пока основные лидеры сохраняют честь мундира, любая попытка занести в дом грязь будет пресекаться, а дом очищаться. Единственное, чего не может обеспечить партия «Народное действие», — это такую же чистоту того гипотетического правительства, которое придет ей на смену, если партия проиграет следующие выборы. На случай такого развития событий и возникла необходимость создать специальные конституционные механизмы. Мы приняли конституцию, по которой президента страны выбирают не на парламентских, а на всеобщих выборах, причем президент наделяется правом вето на расходование государственных средств Кабинетом министров. Теперь у президента также появилась возможность отменить решение премьер-министра, если тот прекращает или задерживает расследование дела о коррупции, связанного с кем-то из высших эшелонов власти или с ним самим.

Когда коррупция проникает во все слои правительственной иерархии, от глав государства до мелких чиновников, проблема особенно усложняется. Чистку и дезинфекцию необходимо начинать с верхушки, систематически проходя все уровни до самого низа. Это долгая и мучительная работа, с которой справится только очень сильная группа лидеров, чьи честность и моральный авторитет не подвергаются ни малейшему сомнению.

Если руководящие работники получают хорошую зарплату, они заслуживают самого сурового наказания за взятки.

Слишком большой разрыв между зарплатой министра и тем, что министр с его деловым опытом и профессиональными качествами может заработать на стороне, чрезвычайно затрудняет формирование успешного кабинета. Правда, никакое жалованье, даже самое щедрое, не обеспечит исключительной честности и отдачи, с которой министр должен выполнять свои обязанности. Однако вред от непреднамеренных ошибок или неверных решений, принятых министром, хотя и велик, все же несравним с тем вредом, который наносят стране взятки и коррупция. Стоит правительству однажды запачкаться в этом, и зараза расползется по всей администрации. Мы покатимся по наклонной в ту пропасть, где уже лежат останки съеденных коррупцией правительств, чьи народы вынуждены были страдать из-за алчности и продажности лиц, облеченных властью.

Очень грустно наблюдать за тем, как часто национальные герои пускают на самотек свою страну и она медленно, но верно погружается в пучину деградации и разрухи. Когда откаты и взятки становятся обычным делом, вся страна скатывается по пути саморазрушения.

Сингапур развивается, он полон жизни и энергии благодаря работе административной машины. Здесь нет радикалов. Не приходится кого-то подавлять, чтобы машина работала. И так должно быть впредь. С этой целью я исправил бы закон. Вот мое предложение: если какой-то чиновник располагает имуществом, происхождение которого трудно объяснить, и есть доказательства коррупции, он лишается всей собственности.

Когда началась повальная продажа диссертаций направо и налево, я понял, что сейчас обладание диссертацией — это больше минус, чем плюс, то есть это девальвировалось абсолютно. За редким исключением есть сейчас и кандидаты наук, и доктора наук, которые действительно подвижники науки, но девальвация всего этого настолько разрушительная, что я лучше буду иметь диплом с отличием советского ВУЗа, чем сегодняшнюю диссертацию.

— Я дам вам сто тысяч долларов, если вы передадите ее мне. — Чтобы вы ее убили? — Зачем вам беспокоиться? Вас это никак не касается, берите деньги и возвращайтесь к своим делам. — Думаете, меня можно вот так просто купить? — Ну, вы же американец...

Все становилось только хуже, особенно когда к делу подключились литовцы и украинцы. Эти были столь же продажны, как еврейские полицаи, но на иной манер. Они брали взятки, а после этого сразу убивали тех, от кого получили деньги. Убивали в охотку: ради спорта или удобства в «работе», для практики в стрельбе или просто ради развлечения.

— Антон Романович, прежде, чем вы приступите к таинству обряда, вы можете выслушать мое предложение? — Оно касается материального блага? Нет. — Ну что вы? Я интеллигентный человек, у которого нет материальных благ.

— Ты же такой же, как они. — Ну не такой я. <...> — Ну почему тогда? Почему!? — Я вот посмотрел на этих вот, почитал дела — уроды моральные! Думаешь, Господи, ну сколько можно народ за быдло держать, ну твари! Никто меня не посылал, я сам все это замутил, как-то так вот накрыла совесть.

... .руководители общины тоже нуждались в деньгах, чтобы скрасить себе жизнь водкой с закуской.

Он считал, что право на его стороне: несокрушимый довод — право! Но да позволено нам будет спросить: существует ли на свете такой судья, у которого нет сына или хотя бы какого-нибудь родственника, которого надо протолкнуть, помочь ему выбиться в люди?

Какой-то прокуроришко хочет сделать себе имя, попасть в Конгресс, чтобы вместо нас на этом стали зарабатывать Россия и Китай?! Обвинишь нас в коррупции?! Коррупция — это корректировка правительством рыночной эффективности с помощью ограничительных мер. Это Милтон Фридман сказал. Он чёртову Нобелевскую премию получил за это. Мы придумали законы против коррупции, чтобы спокойно ею заниматься. Коррупция — это наша защита. Она греет и оберегает нас. Коррупция — это наша победа.

Идет девица ль под венец, сказал ли истину мудрец? Созрел на поле огурец... Мы мудреца — тем огурцом, девицу — в интерес лицом, Греху начало, истине конец. Ах, согрешил неплохо ты и небольшие хлопоты - Создать себе хозяйственный уют. Ведь ротозеи там и тут, глазеют, ходят и снуют, Созреют, в наши руки попадут. Да, грех виновен только в том, что называем мы грехом. Так нет греха на нем — и наплевать. И, чтоб не горевать потом, пора делиться опытом, Тому, кто хочет всем повелевать. И, значит, надо поле поливать...

Одной водою полито, одной рукою полото, То поле, где растет мечта про золото. За лацканы затасканы, охаяны, обласканы, Плоды греха, казавшиеся сказкой нам. И вот соединение, мечты с плодом растения, Дает невероятный урожай греха. Погодные условия, обличья и сословия, Ему не повредят наверняка.

В СССР коррупция была в совершенно других масштабах. Дело в том, что коррупционеры советского разлива просто не могли вывезти из страны большие деньги и накопить по-настоящему большие состояния. Они не могли себе позволить дворцы, яхты. Именно переход к частной собственности, к открытой либеральной экономике, к буржуазным отношениям создал для коррупции такие возможности.

Борьба с коррупцией — это на самом деле способ ограничения всевластия правящего класса.

Уже на уроках этой самой коррупции объяснять, почему у нас так, а не иначе, почему у нас одним все, а другим ничего, почему у нас судьи и прокуроры такие какие-то особенные. Все очень просто, дети, надо читать параграф №4: «потому, что все наши судьи и прокуроры — это необычные люди. Это потомки дворян. Поэтому, все они живут в замках, охотятся в заповедных лесах и едят из золотой посуды». Ну реально, чем наши судьи и прокуроры отличаются от средневековой знати? Должность передается по наследству, женят детей они только на таких же как они. Естественно, что в таких династических браках, потомство получается не всегда полноценным... Ну ничего страшного, есть же районные суды, там тоже кто-то должен работать! Весь мир давно перешел на фотографии, а нашим судьям и прокурорам на дни рождения до сих пор пишут портреты. Как в четырнадцатом веке! Это ж все правда и нас с вами эта правда раздражает. А вот если детям преподнести ту же самую правду в интересной форме, добавить романтики, написать книгу, не знаю там, про прокуроров круглого стола, дети совсем по-другому будут относиться и к вашим замкам, и к вашим портретам в золотых рамах. Я вот советую властям все-таки взять это на заметку. Ну не меня, а вот собственно мою идею. Просто, раз вы сами не хотите меняться, воспитайте поколение людей, которые будут любить вас такими, какие вы есть, будут уважать, восхищаться и самое главное — не задавать лишних вопросов. Займитесь молодыми, просто нас-то уже походу не переучишь...

Вообще, как можно в стране победить коррупцию, если она повсюду, если она вокруг нас, если мы в ней живем. Как можно бороться со средой своего обитания? Вот поднимите руку, кто никогда в жизни, ни при каких обстоятельствах, никому, ничего не заносил. Не, ну реально поднимите, ну хоть кто-то. А вот мужчина две руки поднял, двое подняли руки. Вот посмотрите на них — это те, кому вы заносите. Ну просто по-другому у нас в стране нельзя, человек, который не участвует в коррупции, он у нас не выучиться не сможет, ни вылечиться, ни даже похорониться нормально. Он, кстати и жениться даже не сможет, потому что невесту у нас по какой-то причине тоже нужно выкупать. Хотя зачастую, кто там кому одолжение делает, я бы поспорил. Давайте после всего этого посмотрим правде в глаза и скажем, что у нас вся страна — это преступники. И для того, чтобы начать борьбу с коррупцией, нам для начала, вот так, по-честному, надо взять и всем сесть в тюрьму. Вот всем до одного. Идея хорошая, но я уверен, даже если мы сейчас договоримся, то все равно не все сядут. Потому что найдутся такие, кто порешает.

Раз коррупция непобедима, надо поменять к ней отношение. Вот у нас учителя учат, что воровать это плохо, при этом дети, глядя на то, как живут учителя, они не видят доказательств тому, что не воровать — это хорошо. В данной ситуации было бы логично не ругать коррупцию, а приучать к ней, даже можно ввести в школе такой предмет основы коррупции и там объяснять детям, кому нужно давать, сколько, в каких случаях. Просто, чтобы дети были готовы к взрослой жизни, а не так как я два года назад отнес двести долларов в роддом, чтоб все прошло нормально, а у меня опять девочка родилась. Может не тому дал, может надо было триста — никто ж не объясняет как надо.

Еще одна проблема, это наша любимая — коррупция. Политики даже любят называть ее болезнью. Тут я не совсем согласен, просто те, кто, собственно, болен, они чувствуют себя лучше, чем здоровые. Уж сколько мы с этой коррупцией не боремся, сколько не искореняем, она все крепче и крепче. Меня повеселило то, что наше руководство уговорило Европу выделить нам на борьбу с коррупцией деньги. Деньги на борьбу с коррупцией! Это вот, как если бы муж сказал жене: «Дорогая, я бросаю пить, но для этого мне нужна бутылка водки». И она верит, говорит: «Конечно, на. Но смотри, если выпьешь — больше не дам». А ему щас больше и не надо. Ему нормально. Ну в смысле, нам. Ну, в смысле, даже им. Тем, кто заболел.