Чарльз Баркер

Моя война не окончена, но я буду сражаться один.

Мы совершаем поступки, за которые надо платить себе и тем, кто нас окружает. Но мы никогда не знаем, когда именно наступит день расплаты.

— Мы не звери. — Ты с этой мыслью просыпаешься, да?

— Я видела ваши звонки у него в сотовом. Вы Дьявол, верно? — Смотря у кого спросить.

— Он хотел убить его. Он бы повесил его на моих глазах. Я должен был вмешаться! — И поэтому ты раскрыл себя? — Некоторые вещи нужно защищать. Твои слова. Ты часто так говоришь. — И что же ты, по-твоему, пытался защитить? — Свою душу. Больше у меня ничего нет.

— Мы сделали то, что должны были сделать. — Включая, убийство посла Мортона, да? — Мы храним равновесие. Если мир клонится в одну сторону, мы тянет его в другую. — Дочка Мортона тоже была в машине! — Ну а ты сам, какие нормы сдерживают тебя? — Добро и зло, вот какие!

— Благослови отче, ибо я согрешил. — Мы знакомы? — Откуда мне знать? Так что нужно сделать, чтобы искупить убийство? Почитать «Аве Мария»? — Не знаю, Чарльз. А как ты замаливаешь грехи? — Так ты меня знаешь. Мы с Богом заключили сделку: я не спрашиваю почему Он терпит гадов, вроде тебя, а он направляет мою руку. — Значит, ты длань Божья? И чего же ты хочешь? — Для начала взглянуть тебе в глаза и сказать, что я все знаю.

— Мне нужно знать, кто заказал Эдварда Мортона, моего друга, американского посла в Македонии пятнадцать лет назад. Я хочу знать, кто тебя нанял. Мне нужны имена. — Не нужны. Тогда ты превратишься в меня. Тебе придется прятаться до конца своих дней. — Знаешь, я все же рискну.

В любой стране есть предатели и есть те, кого они одурачили.

Это ты у нас Фома неверующий. Лично мне хватает того, что Бог на небесах, а очередной злодей в тюрьме.

Патриотизм — отмазка для предателя.

— Утро — отстой. Еще хуже ночи. — Жизнерадостно. — Это факт.

— Я знаю, что ждет человека в моей стране, когда его увозят люди в костюмах. — Нет, в этой стране все по-другому. — Это во всех странах одинаково.

Конец можно почувствовать, но к нему нельзя подготовиться.

В правде... В правдивых словах есть нечто такое… они просто другие, вот и все. Иногда людям нужно просто их услышать.

— Паршиво выглядишь. — Это была моя любимая куртка!

Ты был их связным, ты должен был защищать их. Ты их продал, ты сделал это ради денег. Ради денег, сволочь! Я ненавижу таких, как ты, Джерри. У тебя же мания величия! Ты сидишь за столом, поднимаешь трубку и считаешь, что ты всемогущ! Для тебя ведь все это просто игра, верно? Что ж, игра окончена!

— Я дам вам сто тысяч долларов, если вы передадите ее мне. — Чтобы вы ее убили? — Зачем вам беспокоиться? Вас это никак не касается, берите деньги и возвращайтесь к своим делам. — Думаете, меня можно вот так просто купить? — Ну, вы же американец...

— Разве вы чем-то отличаетесь от меня? Скольких людей вы убили, защищая других? Да, те кого вы убили заслужили смерть и думаю, вы это говорите себе, так? Но кто решает, кому жить, а кому умирать? — Тот, у кого пушка больше! — Тогда мы в тупике.

— В ее правительстве очень многие не хотят, чтобы она появилась на этом слушании. — Ее презентация вызовет настоящую бурю. Забавно, да? Что некоторых можно взбесить, сказав: «У нас нет ни бомбы, ни ядерного оружия». Это их очень расстроит. — С каких пор ты интересуешься политикой? — С тех пор, как она добралась до моего дома.

— Вы ненормальный! — Я стал таким из-за ублюдков, которые не ценят человеческую жизнь. И худшие из них охотятся на детей.

— По-вашему, я карьеристка, которая только о себе и думает? — Я такого не говорил. — Нет, будьте честны, иначе, как я смогу вам доверять? — Хорошо. Вы имеете право делать карьеру и вы имеете право быть матерью, вы имеете право быть кем угодно, но вы не имеете права думать, что это будет легко. Это нелегко.

Знаешь, что самое худшее в людях, в истории мира? Я не говорю про Гитлера, 11 сентября, поля смерти в Камбодже, я говорю про обычных людей. Это поразительно, но они ко всему могут привыкнуть.

Итак, он привозит сюда девушек, что делает его засранцем недели, но он еще и набивает свои самолеты детьми, а это уже Нобелевская премия по идиотизму.

Я не буду читать тебе лекцию о том, что правильно, а что нет. Главное, чтобы лет через двадцать ты не спросил себя, зачем ты все это делаешь и не прожил ли ты свою жизнь зря.