Цитаты на тему «тюрьма»

Было двое друзей у меня, Во всем на меня похожих. Умер один. А другой Вышел больным из тюрьмы.

Здесь неподходящее место для любителей книг. <...> Что за дурак притащит сюда книгу?

Это ты у нас Фома неверующий. Лично мне хватает того, что Бог на небесах, а очередной злодей в тюрьме.

Детство Карроха прошло несладко. Мать его умерла при родах. Отца, кузнеца при последнем короле Слома, растоптали насмерть, когда ребёнку было пять лет. Тогда Карроха поселили в королевский зверинец, где он рос среди животных: львов, обезьян, оленей-падунов и других, менее известных существ, в которых не всякий верил. На седьмой год жизни парня королевский лазутчик привёл во дворец новую тварь. Её подтащили к королю, закованную в цепи, и та заговорила, хоть и не двигала ртом. Просила она одно: свободы. Король лишь рассмеялся и приказал зверю выступать ему на потеху, а когда тот отказался, огрел его своим Диким скипетром и приказал отправить тварь в темницу. Следующие месяцы мальчик тайком проносил к существу еду и лекарства, но они лишь слегка отодвигали полное истощение. Без слов зверь говорил с мальчиком, и со временем их связь усилилась настолько, что Каррох понял — он может поддерживать разговор. Более того, он научился общаться со всеми обитателями королевского зверинца. В ночь, когда зверь умер, мальчик впал в ярость. Он повел чудищ войной на прислужников короля, отперев клетки и выпустив зверей на дворцовые земли. В погроме насмерть растерзали и самого короля. Пока царила неразбериха, Каррох освободил одного из королевских оленей, и тот поклонился в ответ, а затем, с Каррохом на спине, перемахнул через высокие стены дворца, унося того из проклятого места. Теперь повелитель зверей Каррох по прозвищу Beastmaster уже взрослый мужчина, но он не потерял способности говорить с дикими зверьми. Сирота из королевского зверинца превратился в неукротимого воина природы.

Во многих религиях птицы символизируют душу. Карл Юнг сказал: «Что ему сейчас его высокое положение и широкий обзор, если его же дражайшая душа томится в заточении?».

Мы все знали, что умрем там, где живем. Моя Родина — Советский Союз! Как в тюрьме — лежишь ты в камере или ходишь, ты все равно — сидишь!

— А вы за что сидели? — поинтересовался Арчил. — Я? — удивился старичок. — Я — как все. То сажали за то, что был против, то за то, что был за.

— Слушай, я тут одну штуку понял, в нашем лагере все прям, как там. — Где там? — На зоне. Администрация, режим, запретка, авторитеты, шныри и стукачи. А мы с тобой вертухаи получаемся. Я теперь Вышкина в чем-то понимаю. Ну и на кой тогда когти рвать? Променять одну клетку на другую? Сенека в таком случае сказал бы так: «Весь мир тюрьма, но разного режима». — Ты к чему клонишь? Че, вернуться хочешь? — Ни черта ты не понял. Ты вот про свободу твердил, а где она? Есть только то, что ты сам для себя выбрал.

— Ну, может вы подскажете, как опытный педагог, а? — Точки надо искать! — Какие? — Общие. Что, например, он любит? — Гулять любит. — Порожняк. То есть, я хотел сказать, такого не бывает. Лучше надо искать! Когда вы вместе куда-нибудь ходили? В театр или там... — В прошлом году. Кажется. Ну вы поймите, Виктор Сергеевич, у нас же там все время ЧП за ЧП. Вот сейчас зэки сбежали, меня из отпуска вызвали. — Не надо всё на зэков грузить! Сами знаете, как туда люди попадают! Сначала начнёт курить, потом, глядишь, выпившим пришел, кореша блатные, драка, милиция, суд! И всё, покатило по ухабам под откос!

— Где вы учились, а? В пединституте? В училище? В университете? Сядьте, пожалуйста. — Последнее, в университете. Но не доучился. — А какой у вас стаж работы? — Три по пять... Пятнадцать лет.

— Ты прямо Макаренко! — Я взрослую зону держал.

— У меня мать в больнице. Кроме меня помочь некому. Я тебя, как человека прошу. — Как вы меня блатные!.. — Тихо, тихо! — Мама, мама... Всё на жалость давите. Мама... Когда в тюрьму садился, о матери думал?

— Если нас посадят, мы будем в разных бандах, дело в расе, мне придется пырнуть тебя заточкой. — Сначала обойди Рокси. — Рокси? — С таким лицом, в тюрьме у меня сразу появится жена.

В этой стране в тюрьмах нет ни одного свободного места.

…Посидит в тюрьме, пока не сгниёт!... Нет, не так: будет сидеть, пока тюрьма не сгниёт. А потом я пересажу его в другую тюрьму, и пусть другая гниёт…

В тюрьме всем наплевать, кто входит внутрь, главное – кто пытается выйти.

Я на лесоповале сотни пил затупил, И под шепот кандальный по ночам чифирил, У кормушки не пасся, как последний шакал, Я пронюхал, где трасса, и однажды бежал. Мне назад ходу нету... Ай, да вроде не так! Слышу сзади по следу лай служебных собак. — Рад вас видеть, начальник! Жаль, что встреча не в масть... Вот и к хате подчалил: — «Кто тут временный? Слазь!»

Для тех, кто сидит в тюрьме, слезы — привычное времяпрепровождение. И если в тюрьме выпадает день, когда нет слез, — то это не значит, что у человека легко на сердце, — это значит, что сердце его ожесточилось.

Здесь чувство юмора — не по «понятиям», В ходу другие песни. Панк-рока для духа поднятия, Нет в этом месте...

— …Один вождь даже специально пришёл в тюрьму к премьер-министру и сказал: «Друг, вы можете выкопать это место и вышвырнуть его за Край света, будь спок». — А почему он пошёл именно в тюрьму? — Всех политиков сразу после выборов мы отправляем в тюрьму. А вы разве нет? — Но зачем? — Очень экономит время.

Любой ценой я должен сохранить в своем сердце Любовь. Если я пойду в тюрьму без Любви, что станется с моей Душой?

Толстая решётка тюрьмы окажется ничем, если вы будете стараться раз за разом её спилить.

— Сначала он про меня забыл, а теперь оставил с тобой. — Твой отец работает как проклятый, чтобы ты ни в чём не нуждался. Если его нет с тобой, значит он пытается... ...избежать тюрьмы. — Думаю, ему нужен секс! — Я пошутил про тюрьму, Джейк.