Цитаты на тему «рабство»

Назвать тирана тираном всегда было опасно. Но сегодня не менее опасно назвать раба рабом.

Птицы в клетке мне внушают такую же жалость, как и люди в рабстве.

К Кеноби приходит осознание, возможно, впервые в жизни, что его желание помочь другим только навредит им. Так как планы на побег и надежда на спасение угасают, гнетущий страх, который он не в силах укротить, будет расти в сердце Кеноби. Дабы облегчить ношу своих друзей-рабов, неповиновение он сменит на смирение. Когда Кеноби поймёт, что он не может помочь тем, кто рядом, его дух будет сломлен, и он станет моим.

— Когда-то ты был рабом, не так ли? — Что заставляет вас думать, что я был рабом? — Благородная самоотверженность в твоих глазах. И приверженность к службе чему-то большему, чем ты сам.

Они жертвуют всем, служа королю, которому на них плевать. Я покажу им настоящую жизнь.

В моей деревне священник рассказывал про ад, когда я была маленькой. Он говорил про адское пламя, огненный дождь, пытки, которым подвергают грешников демоны. Мы с подружками потешались над ним — этот старик, что он знает? Но теперь я поняла, ад существует, там играют в карты, слушают Элвиса Пресли, а в дверях стоит Роман Петреску.

Итак, он привозит сюда девушек, что делает его засранцем недели, но он еще и набивает свои самолеты детьми, а это уже Нобелевская премия по идиотизму.

Стоит принять роль спасителя из пьес, и люди увидят в тебе раба, которым они вправе распоряжаться, и кого они могут с наслаждением критиковать, ибо это привилегия господ — сидеть и давать ценные указания, пока рабы трудятся.

Человек человеку – трагедия. И реалий для масс чертежница. где живьем заливают в изложницу, Продавая затем драгметалл.

— За дивную эту траву я буду тебе вечным рабом. <...> — Ой, как он глуп, этот бедный конь.

Для кого-то праздность — мать всех пороков, конец её — жесточайшее рабство и смерть. Для кого-то праздность — испытание. Не было худшего наказания для русского мужика 18—19 века, как смотреть «праздно привязанным к стулу» на работающих друзей. Говорят, изощренную казнь эту придумали промышленники-немцы в России. Немцы вообще хорошие психологи, когда дело касается стимуляции труда. Но беда — положить немецкую психологию на русскую почву. Сквозь асфальт города пробьётся мутант бунта. Не поздоровиться никому. Я в духовном мал, потому придерживаюсь вытяжки из собственного жизненного опыта. Для меня праздность — это повод к собранности и внутренней дисциплине. Праздность, как разновидность свободы требует от человека колоссальных внутренних усилий, потому что легче эту свободу кому-то отдать — бросить к ногам авторитета, чтобы освободиться от груза ответственности. Не всякий способен нести свободу. Большинство людей предпочитает свободу продать за чечевичную похлебку, как Исав продал свое первородство Иакову. Праздность осилит не каждый. По натуре большинство из нас — рабы условностей. Понять самого себя, идентифицировать собственную личность — это признаки первородной свободы. Но первородная свобода — тяжкая ноша. Поверьте на слово. Проще за чечевичную похлебку…

Национал-социалисты ограничивают свободы своих сограждан, низводя их до положения рабов, запуганных и лишенных собственной воли. Правду от них скрывают. Забыты заповеди: не укради, не убий, не лги. Все это: стремление к наживе, незаконное обогащение, ненависть, обман, сексуальная распущенность, за которой следует бесплодие и деградация народа, — начинается с отказа от Божьих заповедей.

— Ты дьявол! Рано или поздно когда-нибудь наступит Судный день и ты ответишь за этот грех! — Грех? Нет никакого греха. Хозяин поступает с собственностью, как хочет. А сейчас Платт, я очень доволен! Поостерегись, чтобы мне не захотелось ещё больше поднять себе настроение.

Я одно знаю — лучше погибнуть, пытаясь спастись, чем оказаться в рабстве!

И совершенно никто, кроме кучки избранных, не знал, что над каждым уже занесен дамоклов меч хладнокровного палача и беспристрастного судьи, который пристально следил своим всевидящим оком за каждым, изучал, оценивал, казнил и миловал. Он не знал сомнений, не испытывал угрызений совести и не ошибался.

Даже не будучи программистом, человек, так или иначе, работает на систему. Человечество нужно только для её обслуживания.

Солнце «божественно» своей оплодотворяющей силой, теплом и светом. Но ни один раб не исполняет с такой точностью свою работу, как солнце свой восход, течение по небу и заход. Может ли оно убавить свой свет или ускорить свой путь? Солнце не бог, а раб времени и пространства...

Кто же будет копаться в шахтах, если рабы станут заниматься наукой?

Они взяли меня в плавание, а потом продали франкам и теперь я здесь, где бы это здесь ни было... Я уже много дней не знаю, кто я и где мое место. Наверное, для рабыни глупо думать о таких вещах, ведь ее не существует...

— Римляне отняли у нас все. И у наших отцов. — И отцов наших отцов. — И отцов отцов наших отцов. — И у отцов отцов отцов наших отцов. — И… ладно, хватит, сестра… Так вот, а что они нам дали взамен? Ничего. — Ну, эээ… Акведуки. — Что? — Акведуки. — А, акведуки — это да, это они нам дали. — А еще канализацию… — Водопровод… — Медицинское обслуживание… — Образование… — Общественные бани… — Вино… — Да, вина нам будет не хватать, когда мы победим римлян… — Ладно. Но за исключением канализации, медицины, образования, виноделия, общественного порядка, водопровода, дорог, системы подачи питьевой воды и системы здравоохранения, что еще римляне сделали для нас?! — Принесли мир? — Да заткнись ты!

Молодец, детка! Я считаю, что ты заслуживаешь самой почетной награды! Отныне я причисляю тебя к самым полезным рабам!

– Я был умереть готов, лишь бы когда-нибудь достичь таких высот, как Давид – хотя бы на миг. Он заглянул в глаза мальчишки напротив. – Но я знаю, знаю… Клэй ответил. Его слова больно ударили обоих, но он должен был их произнести. – Мы живем жизнью Рабов.

Своим рожденьем кто бы ни был на подчиненье обречен, он в той же мере и престолу подчиняться был рожден.

Мой внутренний разум, если он восторжествует, должен подавить и уничтожить мои «низменные» инстинкты, мои желания и страсти, превращающие меня в раба.