Надя

— С ним все будет хорошо. То, что ты сделала ради сына — очень важно. Такие, как Роман, не должны победить. — Если в этой стране много таких парней, как ты, то я уверена, с малышом точно все будет хорошо.

В моей деревне священник рассказывал про ад, когда я была маленькой. Он говорил про адское пламя, огненный дождь, пытки, которым подвергают грешников демоны. Мы с подружками потешались над ним — этот старик, что он знает? Но теперь я поняла, ад существует, там играют в карты, слушают Элвиса Пресли, а в дверях стоит Роман Петреску.

— Мы здесь, чтобы помочь вам. — Я знала, что ты коп. Знала. Ты нам поможешь? Защитишь нас? Каждый день полиция, судьи приходят сюда, чтобы трахнуть нас! От них ты нас тоже защитишь!?

— Но я... Не человек... И я... И моё сердце — созданы другим... Я просто продолжу существовать... Сотни... тысяч лет... — Ты совершенно ничем не отличаешься... У тебя внутри... тоже самое, что и внутри меня... У нас обоих... Такие же сердца.

— Надя, если бы ты была мальчиком, то получила бы сейчас ремешком по попе! — сказал я. — Как мне повезло, что я девочка, — ничуть не испугавшись, ответила Надюшка.

— Как же вы лечитесь? — Народная медицина. Тоску от сволочной нашей жизни хорошо снимает водка, похмелье от водки облегчает портвейн, сушнячок от портвейна лучше промочить пивом, ну а от пива лечатся, понятно,  — водкой.

Если ты не знаешь, что лучше выбрать, тогда и то, и другое тебе не очень-то и надобно.

Да что вы оба знаете о жестокости? Ничего! Это я могу вам рассказать, что такое настоящая жестокость. Я родилась в мире, где даже детям приходится выживать, где правят сила, черствость и холодный расчет, где один живет за счет другого. И если, не дай бог, ты слаб и не можешь этому противостоять, то тебя ожидает незавидная участь. У нас большая часть населения – рабы. Да! Пусть мы сами не верим в это, тем не менее наша свобода иллюзорна! Мы работаем на сильнейших и зависим от милости и настроения власть имущих. Мы все время подсознательно боимся и бежим куда-то, чтобы успеть в своей короткой жизни сделать хоть что-то, вкусить хоть что-то и заработать хоть что-то, чтобы дети смогли вырасти и встать на ноги или чтобы было на что лечиться, если экология нашего мира доконает организм раньше времени. Все у нас рассказывают себе сказки, спасаясь от действительности.

— «Мечтать не вредно», — как говорится. — Вредно мечтам своим крылья подрезать!

В любви все слепы. Все боятся, все делают глупости. Уверенный в себе человек – в чувствах неуверенный и нерешительный. Все мы странно себя ведем, когда заболеваем вирусом любви.

– Значит, завтра я подумаю над операцией «Икс». – А почему «Икс»? – Звучит хорошо.

У него красивые белые волосы, точеные черты лица и большие глаза орехового цвета. А еще в его пользу говорило, что он нетолст, гибок, высок и с обалденной кисточкой на чешуйчатом хвосте!

Когда слишком уж бурно ликуешь, не мешало бы спохватиться и подумать о том, что кому-то сейчас впору заплакать. А упиваясь собственным горем, не мешает подумать, что у кого-то в душе праздник, который, может быть, не повторится. Надо считаться с людьми!

Все равно ничего бы у нас не получилось. Такие романы хороши, если вокруг вечное лето, и мама никогда не приедет, а в кармане всегда есть мелочь на мороженое.

— И что он в тебе нашёл? — удивилась Надя, придирчиво рассматривая Тосю. — Как что?! — притворно рассвирепела Тося, пряча за своим громогласием тайную обиду. — Походка у меня красивая и опять же... глаза: один левый, другой правый!

— Красиво здесь. А ты сюда всех девушек приводишь? — Да. — Ну ты хоть бы соврал что ли для приличия... — А что в этом приличного-то?

Вот и я говорю… Живешь ты, живешь, очумеешь уже от этой говенной жизни, запаршивеешь душой, думаешь, что никакой любви и нет… А она, девочки, есть! Надо только затаиться, ждать и не рыпаться.