Анатолий Алексин

Годы... Они долгие, когда еще впереди, когда предстоят. Но если большая часть пути уже пройдена, они кажутся до того быстроходными, что с тревогой и грустью думаешь: «Неужели так мало осталось?»

Хорошее начинаешь гораздо острей ценить, когда оно от тебя уходит. И наши приобретения становятся в тысячу раз дороже, когда превращаются в наши потери или воспоминания.

Мы одержимо стремились к взрослости, но оставались детьми.

Есть люди до того в своем собственном сознании безукоризненные, то любую подлость совершают как бы невзначай и непременно — с позиций честности, «по зову долга».

Смерть, как известно, выбирает не по очереди, а по жребию. И возразить ей нечего.

Люди, я заметил, охотно признают те свои недостатки, которые фактически являются их достоинствами: «Застенчив я очень!» , «Уж слишком я щедр!» , «Суровости мне не хватает!»

У одного человека походка естественная, а у другого придуманная, им самим выработанная. И если автор такой походки имеет сильную волю, он заставляет окружающих поверить в нее и даже ей подчиниться.

Любовь вдохновляет на подвиги, требующие отваги и безрассудства, но просветлению рассудка и его напряжению она не способствует.

Мы чаще вспоминаем о человеке, когда он нужен нам, чем когда мы необходимы ему. Особенно если нет громких сигналов бедствия.

Судите о людях не по результатам, а по действиям, ибо результаты не всегда от нас зависят.

Зависть не бывает здоровой, как жестокость не может быть доброй. Зависть — это как бы «внутреннее сгорание» без двигателя. Она, зависть, никого не движет вперед. А сгорание внутри души происходит: бессмысленное, бесцельное.

Пусть про тех, которые успели в жизни всего лишь одно — спасти нашу землю! — пусть про них будет написано. О каждом! Поименно... И если школ уже нет, то в домах, где они жили! А если и домов, где жили, нет, то в домах пионеров, где в кружках занимались, или в детских библиотеках, куда за книжками бегали... Но чтоб ни одно имя не кануло в вечность!

Ни за какой давностью срока предательство прощено быть не может.

Болото всегда ненавидит гору. И чем выше гора, тем больше это раздражает болото.

Одиночество, как притаившаяся инфекция, подтачивает организм изнутри. Страшно подумать, но некоторые одинокие люди радуются болезни: о них вспоминают!

Отыскивать слабое у сильных, мелкое у крупных — утешительно для себя, не правда ли? Так вроде и сближаешься с ними?

Если прошлое вспоминается «в общем и целом», оно, наверное, умерло или просто не имеет цены. Лишь детали воссоздают картину. Подчас неожиданные, когда-то казавшиеся смешными, они с годами обретают значительность.

Красивые лица для художника неинтересны.

Когда слишком уж бурно ликуешь, не мешало бы спохватиться и подумать о том, что кому-то сейчас впору заплакать. А упиваясь собственным горем, не мешает подумать, что у кого-то в душе праздник, который, может быть, не повторится. Надо считаться с людьми!

Девчонки обожают придавать самым обыкновенным поступкам мальчишек какой-то особый смысл.

Я заметила, что женщины часто смеются тогда, когда им хочется плакать.

Эту дорогу я знаю наизусть, как любимое стихотворение, которое никогда не заучивал, но которое само запомнилось на всю жизнь. Я мог бы идти по ней зажмурившись, если бы по тротуарам не спешили пешеходы, а по мостовой не мчались автомашины и троллейбусы...