Элиезер Юдковский

Глупость — это когда повторяешь одно и то же и ожидаешь разного результата.

Стоит принять роль спасителя из пьес, и люди увидят в тебе раба, которым они вправе распоряжаться, и кого они могут с наслаждением критиковать, ибо это привилегия господ — сидеть и давать ценные указания, пока рабы трудятся.

Дж. К. Роулинг, если вам кто-то надоедает, подумайте о синем, досчитайте до двух и посмотрите на красный ботинок.

Если тебе дали стакан, который наполовину пуст и наполовину полон, значит такова реальность, такова правда, так и есть на самом деле. Но только ты сам выбираешь, как к этому относиться, отчаиваться ли из-за пустой половины или радоваться, что там есть вода.

Вселенная не добрая и не злая, ей просто всё равно.

«Вы сборище психов», — сообщил Гарри внутреннему собранию, но все его составные части проголосовали «за», так что оставалось только подчиниться.

Драко вдруг с отчаянием осознал, что хотя быть другом Гарри Поттера — это, несомненно, ужасно, но тот представляет для Драко такую серьезную угрозу, что быть его врагом — ещё хуже. Наверно. Может быть. Ну, стать его врагом никогда не поздно...

Внезапно Невилл открыл рот и отпрянул: — Я помню этот голос! Ты один из Лордов Хаоса! Ты дал мне конфету! Что? Что-что-что? Гарри Поттер резко поднялся и повернулся к двери: — Я? Никогда! Разве я похож на злодея, который даст ребёнку конфету?

Самое интересное, что он должен был согласиться с отцом. Никто и никогда не видел ни одного доказательства реальности магии, а из слов мамы следовало, что существует целый волшебный мир. Как можно такое сохранять в тайне? Тоже с помощью магии? Довольно подозрительное объяснение. Случай по идее элементарный: мама либо шутит, либо лжёт, либо сошла с ума, в порядке возрастания ужасности. Если мама сама отправила письмо, то это объясняет, как оно попало в почтовый ящик без марки. В конце концов, небольшое сумасшествие гораздо, гораздо более вероятно, чем вселенная, содержащая в себе магию. Но всё-таки какая-то часть Гарри была совершенно уверена в том, что магия существует. Это чувство возникло в тот самый момент, когда он увидел письмо предположительно из Хогвартса, Школы Чародейства и Волшебства. Скривившись, Гарри потёр лоб. Не верь своим мыслям, было написано в одной книге. Но эта странная убеждённость... Он как будто знал заранее, что профессор из Хогвартса в самом деле появится на их пороге, взмахнёт палочкой и сотворит настоящее волшебство. Эта убеждённость не пыталась защищаться от опровержения: не искала заранее оправданий на случай, если вдруг никакой профессор не придёт, или придёт, но сможет показать лишь фокус со сгибанием ложек.

Гарри дописал адрес, сложил письмо пополам и засунул в конверт, адресовав его в Хогвартс. После чего, поразмыслив, взял свечку и, капнув воском на угол конверта, выдавил на нём кончиком перочинного ножа свои инициалы: Г. Д. П. Э. В. Сходить с ума — так со вкусом. <...> — Мама, — подал голос Гарри, — я хочу проверить гипотезу. Каким образом, согласно твоей теории, я должен послать сову в Хогвартс? Мать отвернулась от кухонной раковины и озадаченно посмотрела на него. — Я... Я не знаю. Думаю, для этого у тебя должна быть волшебная сова. Он должен был с подозрением в голосе сказать: «Ага, выходит, проверить твою теорию никак нельзя», но странная уверенность не желала сдаваться. — Письмо каким-то образом сюда попало, — рассудил Гарри, — так что я просто помашу им на улице и крикну: «Письмо в Хогвартс!» Посмотрим, прилетит ли сова, чтобы забрать его. Папа, ты хочешь пойти со мной? Отец отрицательно покачал головой и продолжил чтение. <...> Гарри глубоко вздохнул и поднял конверт в воздух. Сглотнул. Кричать «Письмо в Хогвартс!», размахивая конвертом, на заднем дворе своего дома оказалось вдруг весьма нелепым занятием. Нет, я не как папа. Я использую научный метод, даже если буду при этом глупо выглядеть. — Письмо... — начал было Гарри, но получился только какой-то невразумительный отрывистый шёпот. Тогда он собрался с духом и закричал в пустое небо: — Письмо в Хогвартс! Можно мне сову?! — Гарри? — произнёс почти над ухом озадаченный голос соседки. Гарри отдёрнул руку, словно обжёгся, и спрятал конверт за спину, как будто в нём была выручка от продажи наркотиков. Лицо запылало от смущения. Над соседским забором появилось женское лицо — растрёпанные седые космы торчали из-под сетки для волос. Это была миссис Фигг, которая временами за ним приглядывала. — Что ты тут делаешь, Гарри? — Ничего, — ответил он сдавленным голосом. — Просто... проверяю одну весьма глупую теорию... — Ты получил пригласительное письмо из Хогвартса? Гарри застыл на месте. — Да, — сказали его губы после короткой паузы, — я получил письмо из Хогвартса. Они написали, чтобы я отправил им ответ с совой до 31 июля, но... — Но у тебя нет совы. Бедный мальчик! Даже не представляю, о чём они думали, посылая тебе стандартное приглашение. Морщинистая рука с раскрытой ладонью высунулась из-за забора. С трудом понимая, что происходит, Гарри отдал конверт. — Я всё сделаю, дорогой, — сказала миссис Фигг, — мигом кого-нибудь приведу. И её лицо, торчавшее над забором, исчезло. Во дворе надолго воцарилась тишина, которую в конце концов нарушил тихий и спокойный голос мальчика: — Что?

Почему ты веришь в то, во что веришь? Что ты знаешь и почему ты думаешь, что ты это знаешь?

— Могу я спросить, почему нет? — Однажды у меня жил камень. Он умер.

Почему любого рода цинизм привлекает людей? Потому, что он кажется признаком зрелости, мудрости, как будто циник уже видел всё и знает лучше. Или потому, что, принижая, чувствуешь, будто сам становишься выше.

Если тебя так сильно волнует мнение других людей, и ты чувствуешь себя несчастной всякий раз, когда их представления о тебе не совпадают с твоими собственными, то ты обречена быть несчастной всегда. Потому что никто и никогда не думает о нас так, как мы сами.

Рон — самая большая задница в мире, — произнёс Гарри. — И в газетах об этом не пишут только потому, что это ни для кого не секрет.

Правильность поступка определяется не тем, как хорошо он выглядит или что он значит, а тем, каковы его последствия. Это, кстати, называется консеквенциализм.

Профессор МакГонагалл сказала, что я — когтевранец до мозга костей и буду лучшим учеником на этом факультете, и сама Ровена попросит меня поберечь себя и не учиться так усердно, что бы это ни значило, и что я определённо окажусь в Когтевране, если только Распределяющая шляпа не начнёт громко кричать от ужаса, так что никто не сможет разобрать ни слова. Конец цитаты.

Хорошо, я не стану никого кусать, пока меня самого не укусят.

С другой стороны, какой-нибудь биржевых игрок мог бы захватить волшебный мир за неделю. Гарри запомнил эту мысль на случай, если у него кончатся деньги и выдастся свободная неделька.

Потребовалось бы сверхъестественное вмешательство, чтобы у него, учитывая его окружение, были твои моральные принципы.

— То есть, если я правильно понял, — сказал Гарри, когда объяснение Рона (с сопутствующими жестами) приблизилось к завершению, — поймавший снитч получает сто пятьдесят очков? — Да… — Как много десятиочковых голов обычно забивает команда без учёта снитча? — Эм, пятнадцать или двадцать в играх профессионального уровня. — Какая-то глупость. Это нарушает все возможные принципы создания игр. В остальном правила вроде ничего, спорт как спорт, но вот снитч, который, как говоришь, практически всегда приносит команде больше очков, чем все остальные члены команды, и таким образом определяет исход матча… Два ловца летают по полю, почти не взаимодействуя с другими игроками, и каждый из них надеется, что ему повезёт заметить снитч первым. — Дело не в везении! — запротестовал Рон. — Нужно, чтобы твои глаза двигались особым образом… — В этом нет взаимодействия с другими игроками. Неужели действительно так интересно смотреть, как кто-то мастерски двигает глазами? И когда одному из ловцов наконец удаётся поймать снитч, то этим он обесценивает работу, проделанную остальными игроками. Как будто взяли нормальную игру и добавили в неё бессмысленную позицию, чтобы кто-то мог стать Самым Важным Игроком, не вникая в суть и не участвуя в общем процессе. Кто был первым ловцом? Принц-идиот, который хотел играть в квиддич, но не мог выучить правила?

(Что это было? — спросил его мозг.) (Мы телепортировались, — объяснил Гарри.) (Эволюция меня к такому не готовила, — пожаловался мозг и дезориентировал его.)

Никто не захочет провести всю свою жизнь в магловском городе, если однажды видел ночное небо над Хогвартсом.

Его отец сидел в гостиной и читал книгу по высшей математике, чтобы показать, какой он умный муж, а мама готовила на кухне одно из любимых блюд отца, чтобы показать, какая она любящая жена.