Минерва МакГонагалл

— Могу я спросить, почему нет? — Однажды у меня жил камень. Он умер.

– Магия. – Магии для такого недостаточно. Для этого нужно быть богом! МакГонагалл моргнула: – Так меня ещё никто не называл.

Смелость не оправдывает глупости.

— Я сейчас же пойду на урок зелий, профессор МакГонагалл. — Возьмите Уизли с собой, а то уж больно он довольный.

Пора бы Вашей бабушке, Долгопупс, гордиться таким внуком, какой у неё есть, а не таким, каким он по её мнению должен быть.

Вы прекрасно выглядите, Поттер. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его не обязательно.

— Этот шрам останется у него на всю жизнь. — Вы ведь можете что-то сделать с ним, Дамблдор? — Даже если бы мог, не стал бы. Шрамы могут сослужить хорошую службу. У меня, например, есть шрам над левым коленом, который представляет собой абсолютно точную схему лондонской подземки.

— Это правда, что вы повысили голос на профессора Амбридж? — Да, — сказал Гарри. — Вы обвинили ее во лжи? — Да. — Вы сказали ей, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился? — Да. Профессор МакГонагалл села за письменный стол и, хмуря брови, поглядела на Гарри. Потом сказала: — Возьмите-ка печенье, Поттер. — Что взять?

— Итак, после очевидного, намеренного и потому нечестного и отвратительного нарушения... — Джордан! — прорычала профессор МакГонагалл. — Я хотел сказать, — поправился Джордан, — после этого явного и омерзительного запрещенного приема... — Джордан, я вас предупреждаю... — Хорошо, хорошо. Итак, Флинт едва не убил ловца команды Гриффиндора Гарри Поттера, но, вне всякого сомнения, такое может случиться с каждым.

— Может, стоит превратить одного из вас в часы, чтобы остальные не опаздывали. — Но мы заблудились! — Тогда, может, в карту?

— Скажите, почему, когда что-нибудь происходит, вы трое всегда оказываетесь рядом? — Поверьте, профессор, я задаю себе тот же вопрос уже целых шесть лет.