Цитаты на тему «шрамы»

— Я несколько десятилетий потратил, чтобы исправить то, что сделал твой отец. Что я сделал не так? — Может быть шрамы оказались слишком глубоки.

Это место порождает иллюзии в вашем разуме... я постоянно спрашиваю себя, сон ли это или все наяву. Этот последний самый ужасный гуль, кажется, преодолел этот разрыв — между состояниями бодрствования или сна. Я видел, как он охотился на другую бедную душу, за кем-то, кому повезло меньше, чем мне. Человек со шляпой и одетой на руку лапой с когтями, с шрамами различного вида. Он заметил меня, и то, что на самом деле произошло далее, всё ещё остаётся загадкой для меня. Грёзы взяли верх, и я был уверен, что умру. Но я проснулся. Не совсем так, как если бы я проснулся у костра, вместо этого я просто очнулся... внутри этого ужасного леса, помня о кошмарах. Теперь мне стало страшно как бодрствовать, так и спать.

Они терзают нас в ночи, с каждым криком оставляя шрамы в наших головах.

Джейми был прав. Глядя на эти чудовищные следы насилия, нельзя было не представлять себе действие, которое их оставило. Я старалась не думать о том, что эти вот мускулистые руки были вытянуты, распластаны и связаны, медно-рыжая голова поникла в агонии, прижатая к столбу, но рубцы, на которые я сейчас смотрела, невольно вызывали в воображении ужасные картины. Кричал ли он, когда они делали это? Я прогнала такую мысль немедленно. Я слышала рассказы, доходившие до нас из послевоенной Германии, о мучениях куда более страшных, но он был прав: слышать — совсем не то, что видеть.

Алек знает, кто я такой, то есть он знает, что меня пороли, но рубцов он не видел. Но знать о чем-то и видеть собственными глазами — разные вещи.

— Я знаю, что тебе сделал Габриэль Нокс, но он... — Даже я не знаю, что он мне сделал! У меня есть шрамы, медицинские записи, но ночью, закрыв глаза, я даже не вижу лицо этой задницы! — Лицо задницы?.. — В голове это звучало иначе.

— Вижу, кто-то раскроил тебе лицо, — Росс вытянул ноющую ногу. — Ах да, шрам не такой симпатичный, как твой. Бог мой, да я просто не могу тебя вообразить без этой милой отметины, она так тебе идет. Я потерял кусок челюсти в стычке на реке Коа в июле — жаркая выдалась драчка у моста — но могло быть и хуже. Хирург отдал мне потом кусок челюсти в качестве талисмана на счастье.

Большинство из нас умеет скрывать самые заветные свои желания и боль самых сильных поражений. Это помогает пережить каждый новый день. Мы притворяемся, что боли нет, а вместо ран – затянувшиеся шрамы.

Шрамы поблекнут. Но не исчезнут. Это неправильно. Мы живем с воспоминаниями, но почему мы должны жить еще и со шрамами?

Пытаясь стереть шрамы, звёздное небо касается наших сердец.

Искусство не годится много для чего. Оно не в силах вернуть мертвых к жизни, не умеет устранять ссоры среди друзей — или исцелять от СПИДа, или замедлять поступь климатических изменений. Но у искусства все равно есть необычайные возможности, некая странная способность приводить людей, в том числе и незнакомых друг с другом, к переговорам, проникающим в чужие жизни и взаимно обогащающим. Искусство не способно создавать близость, но зато умеет исцелять раны и, более того, делать очевидным, что не все раны нужно исцелять, не все шрамы уродливы.

— Красивый у тебя шрам. Заработал в настоящем бою или опять подрался за игрой в карты? — От старых привычек трудно отказаться.

— Шрамы закаляют характер. Особенно с хорошей историей. — Да, если сможешь ее рассказать.

— Как думаешь, шрамы помогут? — Главное не шрамы, а их история.

Я буду весь покрыт шрамами, но это моя судьба, это моя судьба.

Мне с тобой не всегда легко, Иногда даже очень трудно; Но не просто так нам дано Быть страницами в книгах друг друга. Нас свела для уроков жизнь: Через иглы слов и страданий Мы упорно стремимся ввысь, Развивая духовные грани. Пусть избито сердце ножом, Зарастут глубокие раны — И проявится хорошо Смысл, вложенный в эти шрамы.

— В том то и дело, Шень. Шрамы затягиваются. — Нет. Раны затягиваются.

Шрам не имеет особенностей. Он не похож на кожу. Он не говорит о возрасте или здоровье, не бледнеет и не темнеет от загара. Он не имеет пор, волос или морщин. Он защищает и скрывает то, что под ним.

Женские раны — раны душевные, женские шрамы — шрамы сердечные.

Каждый шрам — это воспоминание. И порой нам очень тяжело видеть эти шрамы. Просыпаясь утром, заглядывать в зеркало и каждый раз натыкаться на них взглядом. Это тоже самое, что бередить давно забытые раны. Ты видишь шрам и мысленно проживаешь тот день и час, когда ты получил его. Порой, чтобы жить дальше, человек готов пойти на все, чтобы скрыть шрам. Лечь под нож хирурга или закрыть шрам татуировкой каждый решает для себя сам. Цена не имеет значения, ведь деньги теряют смысл, когда дело касается боли.

— А этот откуда? — От клинка при осаде Монтобана, в 21-м. — А это? — От пули из мушкета на острове Ре в 22-м. — Бедный Арамис. А это? — Твои ногти, Люксембургский дворец, позавчера.

— Любить кого-то издалека означает, что они дают взамен — всегда вдалеке. — Мне нравится дистанция, так не видно моих шрамов.

Знаешь, что такое кинцуги? Это вид искусства, в котором разбивается нечто особенное, а потом это золотом склеивают обратно. Твои шрамы — не признак того, что ты сломлена, а доказательство того, что ты исцелилась. Исцеление через надлом — кинцуги.