Мушкетеры (The Musketeers)

— Арамис спал с королевой. <...> — И вы этому не помешали? — Знай я, что он задумал — застрелил бы его. Что сделано, то сделано. — Почему ты не сказал? — Чтобы защитить репутацию королевы. — Тогда не надо было вообще с ней спать.

— Рошфор все знает о нас с королевой. — Если его отношение к королеве — это измена, то как назвать твое? — Любовь. — Король оценит разницу.

— Вы будете молить о пощаде? — Нет. Разве вы будете милосердны? — Нет. — Вам не убить человека, который уже мертв.

— Вот моя награда за доброе дело — остаться ни с чем. — Не совсем. Ты получила мое уважение. — Когда-то это имело для меня значение.

— Название Жирберуа вам о чем-нибудь говорит? Его носит... носила деревня в паре часов езды отсюда. Тихое место, где путники обычно не задерживаются. Но там жила сотня человек, или чуть больше. Это был наш дом. Однажды в него пришла чума. Те кто на рассвете был здоров, к закату умирали. — Почему вы обвиняете меня? Чума неподвластна королю. — Чума была свирепой, но она быстро пошла на спад. Мы даже начали думать, что Господь нас пощадил. А затем поступил приказ короля, въезд в деревню перекрыли, чтобы остановить болезнь. В любого, кто пытался бежать — стреляли. — Чумные деревни положено закрывать, чтобы спасти другие. — Нам должны были привезти еды, но ее так и не привезли. Нас погубила не болезнь, а голод. Ваше безразличие убило нас. Я видел свою семью, жену и двоих сыновей и должен был выбирать, кому достанутся объедки, что я нашел. Выбирать кому жить, а кому умирать. Моя жена не притрагивалась к еде, пока голодали её дети. Она угасла у меня на глазах. В конце у меня осталось достаточно еды лишь для одного из сыновей, я должен был выбрать. Но я одинаково любил их обоих, так что я бросил монетку и положился на судьбу. Спасся мой младший сын, но спустя неделю умер и он. Теперь и вы тоже поймете, каково осудить невинного на смерть, чтобы спасти другого.

Слушайте свое сердце, а не тех, кто ведет вас по ложному пути.

— Ты убил других людей. — Их судьбу решил выбор короля. — Судьба тут не причем, ты убил их! — Их смерть меня не радует. — Что с тобой случилось? Почему ты стал таким? — Однажды мне приходилось принимать решения, невозможные решения кому жить, а кому умирать, быть Богом для тех, кого я любил. Теперь вы тоже поймете каково это — иметь дар жизни и смерти. Впервые в жизни вы поймете, что ваши решения означают!

— Мы спасли ему жизнь и это наша благодарность? — Король хотел узнать реальную жизнь — она ему не понравилась. Кто-то же должен быть виноватым.

— Мой отец был великим королем, его очень любили. Многие считают, что я ему уступаю. Я это знаю. Мне было лишь восемь лет, когда его убили. Ребенок, росший без отца, лишенный стольких вещей. Меня больше пугают не тяготы рабства, а жизнь вдали от сына. А ваш отец? — Погиб, по пути в Париж. — Но когда вы были мальчиком, он вас учил, как охотится, как стрелять, как быть достойным человеком? — Да. — А я всего этого был лишен. И теперь мой сын тоже этого лишится...

— Прошу вас не бойтесь, я джентльмен. — Вы раздеты! — Уверяю, это не для вас.

— Ваша храбрость и верность во время этого испытания заслуживают поощрения. У меня для вас особый дар: вы будете иметь честь казнить этого предателя. — Но вы обещали пощадить меня! — И я вас пощадил. Быстрая смерть — счастливая участь для вас. — Этот человек сражался за вас. — Чтобы спасти свою жизнь, которую вы сейчас отнимите. — Вы дали ему слово. — Вы принимаете сторону предателя, а не короля? — Я солдат, а не палач.

— Я граф Рошфор! Был бы жив кардинал, вы бы заплатили за это своими головами! — К счастью, сейчас он на собственных похоронах.

— Говорят, он душу положил во благо Франции. — Отрадно слышать, что у него была душа.

Прощай, Д’Артаньян, это был прекрасный сон...

— Итак, что мы получили в итоге? Ни славы. — Ни денег. — Ни любви. — Ничего из того, что делает жизнь более-менее сносной. — У нас есть честь. — Проживем как-нибудь. — За честь!

— Хорошо, что ты её пощадил. — Возможно, я пощадил себя...

— Езжай в Испанию, Англию, куда захочешь, мне все равно, но если ты еще раз появишься в Париже — я убью тебя. Без промедления. — Ты знаешь, что мы оба не обретем покоя, пока мы живы.

— Прекрати, Анна, ты принесла достаточно боли. — И это ты говоришь мне о боли!?

— Хватит, все кончено. На колени. Тебе есть что сказать? — Давай, закончи, что начал! [Миледи указывает на шрам от повешения] — Ни к чему это делать. — Пускай этим займутся власти, Атос. — Это я сделал её такой. Её грехи на моей совести. — Это ты должен стоят на коленях. А теперь убей меня, только в этот раз постарайся получше.

— Я все равно победила — Атос мертв! [Миледи видит Атоса] Я должна была догадаться... — Поразительно, чего можно добиться при помощи актерской игры и пузыря со свиной кровью. — Успела насладиться сладкой местью? — Недолго. А потом случилось нечто странное — мир без тебя стал пустым...

— Как прошли мои похороны? — Капитан сказал о тебе много хороших слов. — Портос даже слезу пустил. — Жаль, что я это пропустил.

Я думала, что почувствую что-то еще, кроме этой... этой пустоты...

— Как там дела? — Все хорошо, насколько это вообще может быть хорошо в подобной ситуации. — Если тебя это успокоит, то мать-настоятельница в соседней комнате молится за наши бессмертные души. — Меня сейчас больше волнует мое смертное тело.