Эмили

— Никогда не видела Оскара таким эмоциональным. — Что, мужчина не может выразить свои чувства? У нас есть сердца, разбитые или нет!

Слушайте свое сердце, а не тех, кто ведет вас по ложному пути.

Ты классно выглядишь, Энди, правда. Никогда бы не подумала, что увижу тебя в вечернем платье от Оскара де ла Ренты и что ты пойдешь на банкет Миранды Пристли, но ты… вполне соответствуешь.

Она нажила состояние, воруя души.

— Тебя это бесит, правда? — Ты о чем? — Что тебя сделал человек, который обращается к судье «Ваша честь». — Ладно, не наседай на Оскара. Иногда такое случается. — Эту фразу не любит ни один мужчина.

— Классные сережки, сама сделала? — Да, они часть моей коллекции. — Они продаются? Потому что я бы с радостью купил такие маме и сестре. — Да, продаются, еще как продаются. Две пары будет... двести долларов. — Всего-то? Я думал, будет минимум тысяча. — Серьезно? В такому случае: спасибо и... вот блин!

— Так, теперь я твоя невеста? — Мне надо было ее отшить или она набросилась бы на меня на глазах у Оливии. Спасибо, что не сдала меня. — Нет, спасибо тебе за рекламу моей бижутерии на твоем радиошоу. — Ты шантажируешь меня. Я восхищен.

— Эмили, я не могу передать, как я благодарен тебе за это. Надеюсь, я не ставлю тебя в неудобное положение? — Феликс, можешь ставить меня в любое положение. Ой, я не про секс.

— Расслабься и позволь быть Феликсу твоим... — Робин Гудом?.. — Купидоном. Извини, надо было поднять ногу и не так натягивать тетиву. — Да, а вот теперь Купидон.

— Пожалуй, я возьму зажим для галстука. Мои галстуки в последнее время стали совсем неуправляемыми. — Спасибо, Феликс, с тебя 45. А ты, Оскар, тебе что-то понравилось? — Да, думаю, я возьму эти запонки, для моего друга Мёрфа. — Эти стоят 600 долларов. — [Оскар возвращает запонки] Парни не покупают парням украшения.

— Эй, у меня идея: почему бы вам не заткнуться! — Прости, что? — Уе-уе-уе, я не такой популярный, как кто-то другой! Уе-уе-уе... «Фаворит»! Вы хоть понимаете, как вам повезло? Вам платят за работу, которую вы любите! Посмотрите на меня, вместо дизайна украшений, я днями напролет чищу туалеты и тушу горящие сковородки, которые сама подожгла, но не в этом суть. — Ого, спасибо за откровенность. Мы отвлеклись, да, Оскар? — Я не так сказал «Фаворит», но да. — И, Эмили, мы в тебя верим, все это лишь часть пути. — Да, эти трудности лишь сделают тебя сильнее. — Об этом я не подумала. Спасибо.

— Феликс, что тебе принести? — Тоже, что у него. — Кризис среднего возраста. — Это какой-то модный коктейль? Я работаю первый день. — Нет, Эмили, это когда взрослая жизнь разбивает твои юношеские мечты.

— Я знаю одного доктора на Пятьдесят восьмой улице. — Доктора Маршалла? — О Боже, ты тоже к нему ходишь? — Издеваешься? Этот нос был спонсором его летнего домика.

— Послушай, Оскар, ты мне нравишься... — О, плохое начало для разговора. — Поэтому, я хочу быть честной с тобой. — Становится только хуже. — Я занята своей карьерой, недавно рассталась с парнем, жутко требовательным и эмоциональным, живу с сестрой, жутко требовательной и эмоциональной и с ней я расстаться не могу, поэтому мне сейчас нужен только... — Друг?.. — Секс. — ... Я могу изменить свой ответ? — Просто это все, на что меня сейчас хватит. — А большего я и не смогу тебе дать!... Я могу снова изменить свой ответ?

— Это мой бывший муж Брэндон. — Вижу, тебе нравятся сильные и красивые? — Оказалось, Брэндону тоже.

— И что бы произошло, если бы я переспала с ним? — Тогда мы бы снова встретились на его похоронах.

– Кстати, Эмили, раз мы заговорили про любовь, – сказал Инго. – Как у тебя с этим дела? Сколько раз тебя на этой неделе звали замуж? – На прошлой неделе я рассталась с молодым симпатичным наследником миллионного состояния, потому что у нас не хватало времени друг на друга. Я буду скучать по яхте, но что поделать, – сказала я и отпила вина, пока остальные тихонько смеялись. Даже Элиас улыбался, хотя, наверное, он просто хотел надо мной посмеяться. Но мне было все равно.

– Тот, кто заказал пиццу, заслуживает моей вечной благодарности, – сказала я, засовывая кусок в рот. Элиас, сидевший напротив меня, с улыбкой сказал: – Это был я. – Ну, тогда я беру свои слова обратно, – ответила я.

... Старикам позволено быть бестактными. Иначе откуда бы взяться веселью в старости?

— Но он… — Сам начал эту игру. — перебила её Оливия. — И сам же в ней запутался.

— Ты знаешь, как легко я могу сломать тебе шею? — злобно рявкнул он, очутившись сзади Эмили. Рука Дилана легонько скользнула по её волосам, спустившись к шее. Закрыв глаза, Эмили ещё раз прокрутила в голове его голос, придя к выводу, что он окончательно потерял контроль, но не стала останавливаться. — Так сделай это. — прошептала она и повернувшись к нему лицом открыла глаза.

За последние полгода она потеряла большинство друзей только потому, что говорила им правду. А как всем известно, людям не очень-то нравится ее слышать.

— Не против. — вяло ответив, Эмили подумала, что нужно внимательнее присмотреться к этой девушке. От нее исходило что-то необычайно-притягательное. Какая-то невидимая сила положительно располагала к ней.

Нельзя отрицать правду, увидев ее.

Люди не понимают, что такое жизнь, пока они живы. В каждый, каждый миг жизни.