Оливия

Мне всё ясно. Вы с этим Борденом — как парочка влюбленных, которым вместе никак не ужиться.

— Но он… — Сам начал эту игру. — перебила её Оливия. — И сам же в ней запутался.

— Поиграем? – на её лице появился пугающий интерес к происходящему, глаза Оливии стали безумными. Она резко развернула Эмили к себе, и сжав её горло рукой улыбнулась.

Деньги важны только тогда, когда их нет.

Она вдруг ощутила странную пустоту. Стала копаться в себе, анализировать и вскрыла — скуку. Не то чтобы ей надоел этот дом или Космо, нет. Надоела себе она сама, пустая, неприбранная, безрадостная, точно нежилая комната. Поразмыслив над этим новым положением вещей, она поднялась с кресла и пошла в дом выбирать себе что-нибудь почитать.

...если у тебя на плечах груз забот, ты его сама выдумала и сама на себя взвалила.

Но у него нет моего сердца. Ведь вы можете подарить свое сердце только однажды; после этого, всю оставшуюся жизнь, оно будет преследовать свою первую любовь…

Моя голова прижимается к его груди, слушая стук его сердца — самый красивый стук, который я когда-либо слышала.

— Оливия, ты можешь заполучить любого мужчину, какого только захочешь. Ну почему он? Почему это всегда Калеб? — Потому что….потому что я не нуждалась ни в ком, пока не встретила его.

Я влюбилась сильно и быстро. Моя любовь напоминала апперкот Тайсона. Сегодня я просто наслаждалась его компанией, а завтра я уже не могла жить без него.

— В среду, в восемь часов. — Он встал. Я отступила на шаг назад. Какой же он высокий. Калеб начал уже уходить, но затем вдруг остановился. — Оливия? — Что? — удивленно спросила я. — Я планирую поцеловать тебя. Ну, чтоб ты знала.

Аэропортно-синий преследовал меня. Он стал брендом, торговой маркой наших разбитых отношений и моей неспособности двигаться дальше. Гребаный аэропортно-синий.

Телесные терзания ничто в сравнении с душевными, последние куда изощрённей!

Стал мир невыносим С тех пор, как лесть учтивостью назвали.

В каждом из нас есть частица Божьего огня. <...> Всем нам при рождении дарован был некий умысел, имя которому — Любовь. Но она не должна быть сосредоточена в одном человеке — она рассеяна по миру и ждет, когда ее откроют и обретут. Проснись, пробудись для неё. Что прошло, то не вернётся. Что придёт должно быть узнано.

— Какие новости? — Привет, ребра у тебя не сломаны, несколько синяков, вот здесь и вот здесь. Теперь мне понятны эти полтора года… — Что? — Сердца нет.

— Я думаю, у тебя тахикардия. — Что это? Учащенное сердцебиение? Это опасно? — Может привести к потере головы. — Я уже потерял голову, а от этого есть лекарства? — Возможно. Целовательная терапия. — А мы можем попробовать прямо сейчас? — Да.

— Ты говорил, что я особенная! — Да, так и есть. — Да, наравне с другими тремя. — Особенная, а не единственная.