Цитаты на тему «казнь»

Джарван, скажи где повесить твоё «королевское высочество» — и я дам тебе фору.

— Как добраться до королевского лагеря? — Езжай на запах отрубленных рук. Если найдешь мою — оставь себе.

Сколько людей он видел в петле. Как это меняет человека...

Рассуждения на тему «самой гуманной казни» так глупы. Ведь казнь – это уже казнь, иными словами, убийство, а убийство не может быть гуманным. Некоторые люди поражаются пытками, проводимыми в Средние века, но забывают о существовании смертельной инъекции, расстрела и электрического стула. Пожизненное заключение – не менее жестоко. Я не оправдываю преступников, я вообще считаю, что невозможно проявлять гуманность по отношению к человеку, убившему – не важно – одного, двух, трёх, десять или шестьдесят людей. И я не понимаю протестов, связанных с методами смертной казни в США, так как сам преступник не задумывался о том, «как бы гуманнее ему умертвить его жертву». С убийцами нужно поступать по всей серьёзности закона, без всех склонностей человека к «сердечности» и «милосердию».

– И все же как это ужасно — задушить царя. – Но почему? У царей такая же шея, как и у других людей.

— Ваша храбрость и верность во время этого испытания заслуживают поощрения. У меня для вас особый дар: вы будете иметь честь казнить этого предателя. — Но вы обещали пощадить меня! — И я вас пощадил. Быстрая смерть — счастливая участь для вас. — Этот человек сражался за вас. — Чтобы спасти свою жизнь, которую вы сейчас отнимите. — Вы дали ему слово. — Вы принимаете сторону предателя, а не короля? — Я солдат, а не палач.

О, головы на пиках. Это никогда не выходит из моды.

— Стреляйте, черт вас дери! — Не стрелять! На твоем месте я бы так не торопился умирать. Приказ об освобождении, подписанный рукой короля. Снимите с него цепи. — А я уж было подумал, что отделался от вас двоих. — Поверь мне, это можно было сделать и проще.

Покажи мою голову народу — она стоит того!

Всегда можно надеяться, что тебя повесят выше, чем других.

Приговоренный никогда не дорастает до виселицы.

Марионеток повесить легче всего – веревки уже есть.

Кто по закону казни лишь достоин, Казни его, не бойся, будь спокоен.

Не торопись виновного казнить, Потом не сможешь голову пришить.

Согласно сведениям журналиста-свидетеля, Мата Хари, знаменитая экзотическая танцовщица, которая занималась шпионажем во время Первой мировой войны, отказалась надеть повязку на глаза, когда в 1917 году французы вели её на расстрел. — Мне обязательно это надевать?  — спросила Мата Хари своего адвоката, как только увидела повязку. — Если мадам не хочет, это ничего ничего не изменит,  — ответил офицер, поспешно отворачиваясь. Мату Хари не стали связывать и надевать повязку ей на глаза. Она смотрела своим мучителям прямо в лицо, когда священник, монахини и юрист отошли в сторону.

Раньше, мне кажется, человечество было спокойнее, потому что раньше проблему неконтролируемого гнева решали тем, что были публичные казни. Там просто шинковали человечка, мы колбасу в оливье потолще нарезаем, чем там. Люди всем городом приходили с детьми, смотрели и думали: «Ну и слава богу, ну и хорошо. И гневаться не надо...» А там казни мощные были, конечно. Там если кого-то вешали, люди такие: «А чего это сегодня повешение? Вчера мужчину берёзами разорвали, а сегодня повесили. Палач уже не тот. Казнить палача!»

В ответ нa прaвду жертвы Есть плаха пaлaчa. Всегдa нaйдется третий, Чье дело — прикaзaть. Судья виновных метит, Ему и отвечaть!

Голос живой вдруг оборвётся Порванной струной, Эхом в сердцах гром отзовётся Шаг последний твой...

Подумайте: если, например, пытка; при этом страдания и раны, мука телесная, и, стало быть, всё это от душевного страдания отвлекает, так что одними только ранами и мучаешься, вплоть пока умрешь. А ведь главная, самая сильная боль, может не в ранах, а вот что вот знаешь наверно, что вот через час, потом через десять минут, потом через полминуты, потом теперь, вот сейчас — душа из тела вылетит, и что человеком уж больше не будешь, и что уж наверно; главное то, что наверно.

Богатство, слава, могущество; человек, который имел всё на свете — Золотой Роджер, — шёл к своей смерти. Он держал голову прямо, словно гордый воин.

— Что за вонь? — Наверное, серой пахнет. — Нет, это волосы на наших ногах опаляются. За сколько сгорает человек? — Не знаю, меня первый раз сжигают, но думаю, что за час. — Целый час? Так долго? — К счастью, мы раньше дымом задохнёмся. Нет худа без добра. <...> — Ты мне нравишься. — Что?! — Как мужчина, ясно? — А нам не пора загореться? Что-то долго. — Хайме, ты мой напарник и друг, я очень тебя ценю, но пойми, сейчас не время и не место говорить о таких вещах. Твою мать, я сгораю со стыда!

Что там злодеи, что там душегубцы, Когда имеются... «свободолюбцы»?! Макбет? Бог с ним! Макбетиха? Бог с ней! Свободолюбцы будут пострашней. Свободолюбцы порицают казни. Они и так добьют кого хотят. Милошевича там... Или Хусейна... Или внучат Каддафи — арапчат... Пуская слух, что монстра нет опасней Арабов, сербов, русских и других - Свободолюбцы очень любят казни. Желают казней. И свершают их. <...> Той фразы вроде радовались блеску, Что «высказаться вправе даже враг». Но впопыхах забили Чаушеску, Чтоб высказаться не успел никак. «Свободолюбцы» над порабощеньем Народов размышляют круглый год. «Свободолюбцы» смотрят с восхищеньем, Как чья-то кровь по лезвию течёт.

Невозможно описать словами, что чувствуешь, когда идешь на собственную казнь, а в последний момент понимаешь, что тебя откупили от нее.

— Что? Хотите сыграть в «Крестики-нолики» версии «Я оторву вам башку»? [говорит, глядя на Эль Диабло] Ты следующий? — Ты бредишь, мужик!

— Ему нужен воздух — поднимите его. Дыши, боец. Сколько вас пришло? — Здесь все. — А как насчёт того корабля, который мы сбили? — Моим людям нужен врач. — Заботишься о своих людях? Не спеши с выводами!... Вот поэтому вам и не видать победы. Это место уже не ваше... Прикончить их... но не тратьте пули.