Джоан Роулинг

– Альбус? Скорпиус? Альбус – Гарри Поттер. – Отлично, ты всё ещё меня узнаёшь, Бейн. – Ты стал старше. – Это да. – Но ничуть не мудрее. Опять нарушаешь нашу границу.

Вы можете всем классом наставить на меня палочки и произнести «Авада Кедавра» и я уверен — у меня даже кровь из носа не потечёт!

Гарри присел на корточки, и лицо Альбуса оказалось чуть выше его головы. Из трех детей только Альбус унаследовал глаза Лили. — Альбус Северус, — сказал Гарри тихо, так что слышать их могла только Джинни, — тебя назвали в честь двух директоров Хогвартса. Один из них был выпускником Слизерина, и он был, пожалуй, самым храбрым человеком, которого я знал. — Но если… — Значит, факультет Слизерин приобретет отличного ученика, правда? Для нас это не важно, Ал. Но если это важно для тебя, ты сможешь выбирать между Гриффиндором и Слизерином. Распределяющая шляпа учтет твое желание. — Правда? — Моё она учла, — сказал Гарри.

Если на уроках прорицания надо притворяться, что видишь в чаинках предзнаменования, так я лучше совсем перестану на них ходить. И никто не будет меня упрекать, что я сморозила глупость. Этот урок — просто чушь по сравнению с моей любимой нумерологией.

— Произошёл несчастный случай — внизу, в Тайной комнате. Профессор Локонс… — Я что, профессор? — осведомился Локонс с кротким удивлением. — Вот те на! А я-то считал себя идиотом…

Знаменитый Гарри Поттер! Не успел войти в книжную лавку и тут же попал на первую страницу «Пророка»!

Уизли прекрасно справляются со своей задачей — они сами как бладжеры, только в человеческом обличье.

Разумеется, не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника.

В сейфе номер семьсот тринадцать не было замочной скважины. — Отойдите, — важно сказал Крюкохват. Он мягко коснулся двери одним из своих длинных пальцев, и она просто растаяла. — Если это попробует сделать кто-то, кроме работающих в банке гоблинов, его засосет внутрь, и он окажется в ловушке, — произнес Крюкохват. — А как часто вы проверяете, нет ли там кого внутри? — поинтересовался Гарри. — Примерно раз в десять лет, — ответил Крюкохват с довольно неприятной улыбкой.

Иногда расходы не только неизбежны, но и необходимы.

Правда — штука прекрасная и опасная, с ней надлежит обращаться с величайшей осторожностью.

Смелость не оправдывает глупости.

Будь честен с теми, кого любишь, не скрывай свою боль. Страдать это так же человечно, как и дышать.

— Я, Джинни, люблю Альбуса особенно.  — Знаю, но ему надо это чувствовать.

— Мы не можем защитить молодежь от бед. Боль должна прийти  и придет. — И что, мне стоять и безучастно смотреть?  — Нет. Предполагается, что ты обязан научить его не бояться жизни. 

Гарри, в этом хитросплетенном мире, полном смеха и слез, нет идеальных ответов. Совершенство недоступно человечеству, недостижимо для магии. Каждый блистающий миг счастья таит в себе каплю яда: знание, что страдание вернётся.

Ты ведь никогда прежде не использовал Непростительных Заклинаний, мальчик?

— Папа сошёл с ума, да, мам? — грустно спросил Дадли после того, как днём дядя Вернон оставил автомобиль на побережье, запер их в машине, а сам куда-то исчез.

В воскресенье утром дядя Вернон выглядел утомлённым и немного больным, но зато счастливым. — По воскресеньям — никакой почты, — громко заявил он с довольной улыбкой, намазывая джемом свою газету. — Сегодня — никаких чёртовых писем…

— Принеси почту, Дадли, — буркнул дядя Вернон из-за газеты. — Пошли за ней Гарри. — Гарри, принеси почту. — Пошлите за ней Дадли, — ответил Гарри. — Ткни его своей палкой, Дадли, — посоветовал дядя Вернон.

Тётя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а Гарри говорил про себя, что Дадли похож на свинью в парике.

Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку. Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки. Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства…

Я лишила Гарри родителей, отдала его в самую ужасную маггловскую семью, а потом он потерял еще крестного и наставника. Он каждый год подвергался ужасным испытаниям. Но знаете что? Я дала ему двух самых прекрасных друзей, о которых только можно мечтать.

Гарри помчался назад, мяч не отставал, Гарри завертелся волчком. — Что, Поттер, в балет записался? — крикнул Малфой.

Они были великими люди с огромными изъянами, и, знаешь, может, эти изъяны отчасти и сделали их поистине великими.