Джоан Роулинг

А знаешь, за что я больше всего любил твою маму? Она всегда помогала мне найти свет во тьме.

— Если какая-то часть Волан-де-Морта выжила в любом виде, мы должны быть готовы. И я боюсь. — Я тоже. — А я ничего не боюсь. Кроме мамы.

— Как из Азкабана вернулся, так стал гонять Кикимера туда-сюда, ох, бедная моя госпожа, что бы она сказала, если бы увидела, во что превратился дом, всякое отребье живет, сокровища выбрасывают, она объявила, что он ей больше не сын, а он здесь, и говорят, ко всему еще и убийца... — Побормочи у меня еще — и стану убийцей!

При всех дурных качествах Фаджа его очень трудно было вообразить отдающим распоряжение запечь гоблина в пироге.

— У пятикурсников на каждом факультете по двое старост, — сообщила, садясь, Гермиона. Вид у нее был страшно недовольный. — Мальчик и девочка. — Угадай теперь, кто староста Слизерина, — сказал Рон, не открывая глаз. — Малфой, — мгновенно отозвался Гарри, не сомневаясь, что оправдается худшее из его опасений. — Разумеется, — с горечью подтвердил Рон, запихивая в рот остаток лягушки и беря следующую. — И эта жуткая корова Пэнси Паркинсон, — язвительно сказала Гермиона. — Какая из нее староста, если она толстая и медлительная, как тролль, которому дали по башке...

Понимаете, я была просто... и очень важно об этом говорить... я была обыкновенной заучкой в веснушках. Просто чертовым книжным червем. И я невероятно долго искала в книгах героинь, похожих на меня. Конечно, кое-что я все-таки нашла, но... очень мало обычных женских персонажей, которые не обязаны быть сексуальными, чтобы стать героиней. И создавая Гермиону, я чувствовала, что создаю героиню, которая не была сексуальной, но в то же время не являлась типичной «девочкой в очках», которая абсолютно асексуальна. Понимаете, о чем я? Она девочка, настоящая девочка. Ей нравится Рон, но надежды её невелики. Настоящая девочка. Но она никогда не отказывает себе в уме. Никогда не старается вести себя глупо, или выглядеть глупее. Не пытается сделать Рону приятное за счет принижения себя и своих достоинств. Поэтому они так поздно оказываются вместе, такова реальность жизни. Но я горжусь Гермионой. Она такая, какая есть. И если это слышат такие девочки, как я, тогда, конечно, я безумно счастлива. В этом вся суть.

С этого момента Гермиона Грэйнджер стала их другом. Есть события, пережив которые, нельзя не проникнуться друг к другу симпатией. И победа над четырехметровым горным троллем, несомненно, относится к таким событиям.

— А если я взмахну палочкой и ничего не произойдет? — поинтересовался Гарри. — Тогда отбрось палочку в сторону и дай ему кулаком в нос, — посоветовал Рон.

Чтобы научиться писать, надо много читать – только это и помогает.

Больше всего на свете я сожалею о том, что моя мать так и не узнала, что я стала писателем.

Страдать для человека так же естественно, как дышать.

Вы никогда не познаете себя, прочность ваших отношений, пока не переживете черную полосу. Этот опыт — настоящий подарок.

Гермиона Грейнджер, мной командует Гермиона Грейнджер! (Она поворачивается к нему. Он улыбается). И мне это даже нравится.

Зрелость становится глупой и забывчивой, когда начинает недооценивать юность.

— Ты уверен, что это правильное заклинание? — поинтересовалась девочка. — Что-то оно не действует, ты не заметил? А я тут взяла из книг несколько простых заклинаний, чтобы немного попрактиковаться, — и все получилось. В моей семье нет волшебников, я была так ужасно удивлена, когда получила письмо из Хогвартса, — я имею в виду, приятно удивлена, ведь это лучшая школа волшебства в мире. И конечно, я уже выучила наизусть все наши учебники — надеюсь, что этого будет достаточно для того, чтобы учиться лучше всех. Да, кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, а вас?

Твоя преданность — всего-навсего трусость. Ты бы ни одной секунды здесь не остался, если бы тебе было куда пойти.

Долго же ты просидишь в своей хижине, если станешь ждать, пока тебя полюбят все.

Не стоит упускать возможность насладиться хорошей погодой.

— Давай, бери пирог, — сказал Гарри, у которого никогда прежде не было ничего, что он мог бы разделить с кем-нибудь. Это было здорово, сидеть с Роном, и есть всю дорогу пироги, кексы, и конфеты, которые он купил (сандвичи лежали забытые).

Они выглянули из окна для прощального поцелуя, и их маленькая сестра начала плакать. — Не надо, Джинни, мы пришлем тебе сотню сов. — Мы пришлем тебе туалетный стульчак из Хогвартса. — Джордж! — Просто шутка, мам. (— Перестань, Джинни, мы завалим тебя совами, — утешил ее один из близнецов. — Мы пришлем тебе унитаз из школьного туалета, — пообещал второй.)

— Ты ведь читал его книги. Вспомни все те удивительные подвиги, которые он совершил. — Это он только пишет, что совершил, — уточнил Рон.

— Я новый ловец сборной Слизерина, Уизли, — самодовольно заявил Малфой. — Мы любуемся метлами. Их купил мой отец для всей нашей команды. Рон не мог отвести восхищенного взгляда от семи великолепных скоростных метел. — Хороши, а? — невинно поинтересовался Малфой. — Не расстраивайтесь, соберите с болельщиков деньги и тоже такие купите. Или выставьте на аукцион свои «Чистометы-5». Музеи всего мира из-за них подерутся, — издевался он. Сборная Слизерина разразилась дружным хохотом. — Зато ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде, — отчеканила Гермиона. — Все они попали туда благодаря таланту.

— Я в этом не виноват, — вскинул голову Драко. — У всех учителей есть любимчики. Хотя бы Гермиона Грэйнджер. — И тебе не стыдно! — приструнил его отец. — Какая-то простачка учится лучше тебя по всем предметам!

Пора бы Вашей бабушке, Долгопупс, гордиться таким внуком, какой у неё есть, а не таким, каким он по её мнению должен быть.

Когда мне было восемь, Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. Я висел там вниз головой, а он держал меня за лодыжки. И тут моя двоюродная тётя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки. Я полетел со второго этажа, но не разбился, — я словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Они все были в восторге, а бабушка даже расплакалась от счастья.