Драко

А знаешь, за что я больше всего любил твою маму? Она всегда помогала мне найти свет во тьме.

Я считаю, что ты всегда можешь выбрать… в определенный момент… то, каким человеком ты хочешь быть. И в этот момент, рядом должен быть родитель или друг. Но если ты ненавидишь своего родителя в этот момент, а друзей у тебя попросту нет… тогда ты оказываешься абсолютно одинок.

Любовь продолжает надеяться там, где разум впадает в отчаяние.

Ты называешь это немного угнетённый? Да, в таком случае, могу сказать, что жители Помпеи были немного удивлены, когда с их холма сорвалась макушка и погребла всех под слоем золы. Или же команда Титаника была немного раздражена в тот миг, когда их корабль столкнулся с айсбергом.

Не спрашивай меня, откуда берется в мире зло, почему люди издеваются над собачками, а замерзшие котята ложатся спать на голодный желудок. Словом, я ничего не знаю и, более того, — предполагаю, что уже поздновато для онтологических исследований Вселенной.

... Иногда ты меня просто поражаешь: где ты был, когда раздавали мозги? <...> Похоже, ты стоял последним ещё и за приличным видом, чувством стиля и остроумием.

— Ты когда-нибудь слышала, что по правилам вежливости не полагается сливаться в экстазе со слабоумным троглодитом за каких-то пару часов перед тем, как выходить в люди со мной?! — Это случайность. — Ясно. Споткнулась — упала, а там — гляди-ка! — рот.

Врать самому себе — слабость.

Любовь — это грязь. Знаешь, в ней нет ничего священного или возвышенного. Это такой же голод, желание, потребность — словом, одна из тех вещей, из-за которых люди делают совершенно безобразные вещи по отношению друг к другу. Без неё, любви, нет и предательства, нет утрат, нет ревности. Половина мерзостей, творящихся в мире, имеют свои корни в любви. Она режет, сжигает и ранит — и нет от этого лекарства.

... я планировал быть юным и бешеным… далее — молодым и богатым… а потом я буду старым и буду всех изводить, прикидываясь глухим.

Только прикоснись ко мне, и я вобью глаза тебе в затылок, чтобы ты мог любоваться, как я с улыбкой ухожу.

— И всё же наступит день, когда, оглянувшись назад, ты поймёшь, как я была права. — Нет, однажды наступит день, когда я, оглянувшись назад, врежусь в дерево из-за того, что не смотрел на дорогу. Думаю, при всём при том, тот день всё равно будет куда лучше этого.

... Я хочу жить, оставаясь молодым… и быть рядом с теми, кого я люблю… Хочу путешествовать, хочу увидеть мир. Потом ещё хочу жениться и когда-нибудь обзавестись детьми… И безбожно забаловать их, превратив в изрядных засранцев… А потом отдать концы в собственной кровати — чтобы мне было при этом лет под двести и чтобы причиной моей смерти стало проклятье чьего-нибудь ревнивого мужа.

Я прекрасно знаю тебя. Знаешь, кто ты? Унылая смехотворная задница с комплексом неполноценности размером с Брайтон.

— Слушай, а есть ещё какие-нибудь ответы на «я тебя люблю», кроме» я тоже тебя люблю»? — Ну, можно сказать «я знаю». Не слишком хороший ответ, но всё же лучше, чем «о, и ты туда же!» или «а я тебя — нет».

Тактичность — это ложь для взрослых.

Вы, чертовы гриффиндорцы, живете на самой поверхности, вас убивает и доводит до нервного срыва любой булавочный укол, малейшее разочарование. Вы в жизни не пытались научиться просто проглатывать это — даже когда это душащий вас яд. И то, что я научился это делать, что я не закатываю истерик над каждым чертовым обрывком бумаги, — для вас это знак того, что меня ничего не волнует. Вы думаете, что можете толкать и толкать меня, толкать и толкать — и я не сломаюсь?..

Существует только одна вещь, которая меня интересует меньше, чем твое мнение. Сифилис.

Хочешь поиграть в «кому из нас хуже» — давай.

Враждебность — это просто сублимация сексуальной энергии.