Цитаты на тему «привилегии»

У судей свои привилегии, мистер Райс. Я вот могу делать всё, что угодно.

Стоит принять роль спасителя из пьес, и люди увидят в тебе раба, которым они вправе распоряжаться, и кого они могут с наслаждением критиковать, ибо это привилегия господ — сидеть и давать ценные указания, пока рабы трудятся.

Возможность представить свои фильмы на «Трайбеке» – такая привилегия. Это невероятный опыт, и просмотр двух своих фильмов за такой краткий промежуток времени помог мне на все сто процентов осознать, что я актёр.

В этом мире люди ценят не права, а привилегии.

Люди скользят мимо, как жидкая, бесконечно текущая куда-то масса. Они даже не понимают своего счастья — есть каждый день свежую еду, да еще на выбор. Они даже не ценят то, что у них есть деньги, крыша, тёплое место, где можно спать... Только когда теряешь что-то, осознаешь, какой привилегией было обладание.

Лидер пришел к финишу первым, остальные всю дорогу бежали.

Непростительно даже не интересоваться тем, что там, за собственным носом. Человек рождается не в конкретной стране, он рождается в мире и всего на короткий промежуток времени, за который он может узнать столько невероятных вещей. А Вы закрыты на одном клочке земли и считаете это своей привилегией.

Кто знает, что нас ждет? Может быть, наши привилегии будут опрокинуты, и это будет во благо. Да-да, это будет во благо. Когда я был молодой, столько лет тому назад, не таким я видел мир в моем воображении. Я начинал работать, думая совсем о другом мире.

За любые привилегии неизбежно приходиться расплачиваться.

Убеждение, что свобода является привилегией только твоего народа, – весьма распространенная иллюзия.

– Есть у нас и трудности, но они общие. Это же прекрасно, когда у людей общие трудности. – …не ври, парторг. Нет у тебя с нами ничего общего. Все отдельное: от колбасы до санаториев, столовых, промтоваров и автомашин с персональными шоферюгами. И самое страшное для тебя и тебе подобной шоблы – не допустить ни за что на свете ликвидации этой отдельной жизни. Самое страшное для тебя – общая с народом жизнь.

— Мастер Тито, мне хотелось бы умереть, глядя в небо — головой вверх. — Это невозможно — это привилегия дворян. — Да как же? Перед смертью все равны. Со склоненной головой должны жить, с ней же и умирать. Это называется справедливость? Справедливость вечного города?

— ... Всего-то и пришлось два раза спасти Галактику, чтобы заказать тут столик. Видел, какая там очередь? Но вот я здесь, сижу и пью. Лучший пилот во Вселенной, ещё и рок-звезда. Мне бы сейчас коктейль с зонтиком. — Я — первый Спектр среди людей. Организую тебе сразу два. — Умеешь ты пользоваться полномочиями, босс.

– Вообще я скажу вам, Клара, так: я сам – только за честную жизнь, но чтобы все, понимаете? – чтобы все до одного! – Но если все будут ждать от других, так никогда и не начнётся. Каждый должен… – Каждый должен, но не каждый делает! Слушайте, Клара, я вам скажу проще. Против чего произошла революция? Против привилегий! Тошно было русским людям от чего? От привилегий. Одни одеты были в робу, другие – в соболя, одни пешкодралом – другие на фаэтонах, одни по гудочку на фабрику, другие в ресторанах морду наращивали. Верно? – Конечно. – Правильно. Но почему же теперь люди не отталкиваются от привилегий, а тянутся к ним?

Громче всех обличает тирана тот, кто ему сапоги лизал, лучший борец с привилегиями — тот, у кого больше всех привилегий, и кому, как не чекисту, доверить разоблачать преступления ЧК. Собственно говоря, в этом и заключается сущность номенклатуры: начальство становится начальством навсегда, а чем конкретно руководить — неважно. Сегодня — банкир, завтра — премьер-министр, послезавтра — лидер оппозиции, затем — представитель президента, на следующий день – командир атомной промышленности. А что такого? Надо будет — и диссидентом назначат. В России общество не делится на левых и правых, но лишь на верхних и нижних: сегодня начальству потребовалась риторика диссидентов, только и всего.

Естественный отбор ярче всего наблюдается в процессе приватизации, — отобрали у народа всё легко и естественно.

Самый заклятый враг права — привилегия.

Всякого рода привилегии — это могила для свободы и справедливости.

Я родилась, чтобы исполнить долг. У меня были привилегии, но не было свободы.

Снова преклоним колени, Нас прилюдно осуждают, с петлей на шее. Наш дух измучен чарами. Они подкупили нас привилегиями, От имени хищников. Нам пообещали беззаботные дни. Несчастные глупцы. Они позволили нам жить в покорности, Без сладкой страсти, без поэзии. Размеренная скука бесконечных ночей, Сделала из нас веселых марионеток.

Но ведь любить его — немалая привилегия, правда?

Народ, ценящий привилегии выше принципов, быстро теряет и то, и другое.

Равные права — всем, особые привилегии — никому.

Шпаги надо топтать ногами, мой мальчик, как и все привилегии; привилегии только для того и созданы — это взятки: «Не поможет богатство в день гнева». Ешь то же, что едят все, читай то же, что читают все, носи платье, какое носят все, так ты скорее приблизишься к истине; благородное происхождение обязывает, оно обязывает есть хлеб из опилок, если все остальные едят его, читать ура-патриотическое дерьмо в местных газетках, а не журналы для избранных... <...> Простые люди могут спокойно есть мед и масло, их это не испортит, не засорит им ни желудка, ни мозгов, но ты, Роберт, не имеешь на это права, ты должен есть этот ужасный хлеб, только тогда правда ослепит тебя своим сиянием; если хочешь чувствовать себя свободным, носи дешевые костюмы.