Ира

— Ты видел, как я в конце около того лысого мужика затормозила? — Ну да. Не был бы лысым — стал бы седым. — В смысле? — Нельзя так людей пугать.

— А как ты-то вчера покаталась? — Да нормально. Надо, знаешь, только колокольчик на шею купить. — Зачем? — Ну как зачем? Чтоб все знали, что корова на льду.

— Ты видел, как я в конце около того лысого мужика затормозила? — Ну да. Не был бы лысым — стал бы седым. — В смысле? — Нельзя так людей пугать.

Чёртовы французы, офигели совсем! Бонжур...э...ву...парлэ...э...ё-моё...как же это по-ихнему...

Этот гад смоется, потому что гады всегда смываются, а я буду страдать, потому что влюблённые дуры всегда страдают.

А вообще к книгам я принюхиваюсь, как кошка к новой еде. Долго, недоверчиво. Отхожу, подхожу, снова отхожу. И только убедившись, что это то, что нужно, начинаю жадно, быстро и неразборчиво заглатывать.

— Моя проблема в том, что я плохо соблюдаю обряды вежливости. Ответные звонки, переписки, приглашение в гости. То бываю радостной и болтливой, то надолго исчезаю. Люди не могут поймать мой ритм, считают, что я зазналась, потеряла к ним интерес или обиделась. — А ты соблюдай их лучше. — Тогда у меня не останется времени думать и читать. Я взвою, и будет ещё уже. Если я не смогу быть собой, то и кем-то другим тоже не буду.