Александр Костров

— Ты видел, как я в конце около того лысого мужика затормозила? — Ну да. Не был бы лысым — стал бы седым. — В смысле? — Нельзя так людей пугать.

— А как ты-то вчера покаталась? — Да нормально. Надо, знаешь, только колокольчик на шею купить. — Зачем? — Ну как зачем? Чтоб все знали, что корова на льду.

— Ты видел, как я в конце около того лысого мужика затормозила? — Ну да. Не был бы лысым — стал бы седым. — В смысле? — Нельзя так людей пугать.

— Ну чего? Что у вас там с Ирой? серьезно или так? — Мам, после моих неудачных историй я не хочу пока заводить серьёзные отношения. — Ну она тебе хоть нравится? — Мам! — Ну как тебе объяснить ещё? Я не знаю, ну... Я вот об этот чайник раз пять обжигалась, но это ж не повод холодным чай пить.

— Кислый, пошёл ты! — Пойдёшь ты, а я поеду.

— Так вот запомни, если тренер теряет надежду — это только его проблемы, не твои. — Подумаешь, проблема, — записали в мертвецы. — Саня, послушай, я тебе пафосных историй рассказывать не буду, про великих хоккеистов ты сам все прекрасно знаешь. Скажу только одно, что всех их ломали. И вся эта романтика — шум арены, олимпийские медали – это все не хоккей. Это так, сказка для сопливых детей. А хоккей – это когда тебя ломают, гасят силы, надежду, а ты все-таки выходишь на лед и играешь. Вот это хоккей.

Одни слегка играют, другие слегка интересуются.