Кирилл

«Искусство обладает высочайшей нравственной силой. Она мне нравится», – захотелось вдруг Кириллу сорвать этот цветок. Но он вдохнул и продолжил: – Сила искусства в том, что оно даёт нам выбор там, где жизнь выбора не даёт.

— Эпоха постпостмодернизма самая ленивая из всех. Делай перепосты – и ты уже будешь модерновым, современным. — Мне больше по душе модернизм. Открытый взгляд на мир.

— Все больше предпочитают любоваться закатом, чем рассветом. — Просто лень вставать ни свет ни заря.

Обнаженные мысли страшнее обнаженного тела. Это совсем другой уровень. Уровень близости. Уровень откровенности. Уровень любви.

На самом деле, люди — это всего лишь взгляд, подвешенный во тьме. Мы все формулируем себя, только пока кто-то на нас смотрит, и делаем вид, будто не знаем, что другие поступают точно так же.

— ... Мы тут с Афанасием вечно спорим! Я ему талдычу, что пеги понимают интонации, а не слова! Между «стой!», «пой!», «рой!» или «мой!» для них особой разницы нет. А Афанасий филолух, ему за слова обидно, и он из принципа не соглашается, — пояснил Ул. — Так и люди, в общем-то, — задумчиво протянул Кирилл. — Можно сказать «идиот!» так, что человек растает от счастья. А можно сказать «ты просто чудо!» — и тебя выкинут в окно. — Ты просто чудо, Кирюша! — промурлыкала Лена, убедившись, что окон поблизости нет.

Бабушка, скажите, пожалуйста, вы, может быть, поторопитесь? У нас-то время еще есть... А вот у вас, по-моему, не очень.

Я тебя люблю. Я решил, скажу ей... Я не могу так больше... Она как... Спящая красавица... Принцесса мертвая. Там... Там кроме красоты ничего нет... Я хотел... Хотел копнуть, зацепиться за что–нибудь... О на пустая... Пустая.

– Извини. Я всё-таки попытаюсь тебе объяснить свою идею. Мы с тобой вроде как две белые вороны в одной лодке... – Полный писец. Прикинь, чем они будут грести?