Святослав Элис

Только Посредник способен помочь Воспринимающему прикоснуться к первородному свету, проникающему сквозь искусство. Ведь настоящее искусство нужно только для этого, — для того, чтобы позволить человеку хотя бы на секунду вырваться из сонного паралича своего обыденного оцепенения и хотя бы на мгновение нащупать тот позабытый мир, из которого он пришёл.

Мне всегда казалось, что опьянение чем-то сходно с одержимостью. Человек будто бы впускает в себя постороннего духа, который на время властвует над ним. Не всегда это плохо, — дух может и помочь в чём-то. Например, алкоголь часто принимают для обретения храбрости.

Мы в ответе за тех, кому подрочили!

Что же за существо такое человек, ничего в нём нет постоянного. Что из этого множества состояний мне называть «я»? Наверное, ничего.

Да, после семидесятых годов люди явно расслабились. Похоже, нам приятнее каждый год совершенствовать процессоры для телефонов, но летать на тех же самолётах, что и пятьдесят лет назад. Наверное, это просто вопрос приоритетов.

Если так подумать, меня всю жизнь только и делали, что убаюкивали и убаюкивали, а я никогда не сопротивлялась этому. Но сейчас я, по-моему, уже вполне выспалась. И пусть по улицам вокруг шагают строем сотни тысяч зомби полудрёмы, я сама, по-крайней мере, прямо сейчас, на сто процентов жива. Вот что делают нервные срывы, страх и кофе. Какие удивительно полезные вещи.

Западное общество — это общество тотальной вербально-товарной наркомании, вот почему в нём запрещены химические наркотики.

Вся наша западная цивилизация строится по принципу максимального обеспечения людей отмычками для дофаминовых рецепторов в мозгу, удовольствие считается высшей целью. При этом героин как главная дофаминовая отмычка воспрещён, — ещё бы, этот товар уничтожает конкуренцию.

Я чувствую, как Шива завладевает мной. Он — это я. Я уже не могу управлять своим телом, не могу даже пошевелить пальцем. Но теперь мне уже не страшно. Я чувствую, что Шива просто играет со мной в какую — то одному ему известную игру.

Я чувствую себя мятежной раковой клеткой в отлаженном и однообразном кровотоке метрополитена, но слиться воедино с людьми у меня уже не получается, да и не хочется. Не бойтесь, я проедусь и выйду, размножаться в опухоль не буду.

Если слишком много смотреть внутрь себя, становится страшно. Это похоже на ощущение, когда много раз повторяешь одно и то же слово, — оно будто бы теряет своё значение, превращаясь в последовательность звуков. А если слишком много вглядываешься в происходящее во внутреннем мире, начинаешь понимать, что само осознание себя как цельной личности растворяется и разрушается.

Люди ходят по улице, как бесплотные призраки, во власти собственных мыслей, — они всё время вспоминают прошлое или думают о будущем, повторяют в голове одни и те же мысли. Человек находится во власти сознания и не видит того, что вокруг него. Это такой летаргический сон, в который мы сами себя погружаем.

Я подумала, что нахожусь будто бы в середине выцветшей сказки, — меня снесло непонятным ураганом из квартиры, а теперь я иду непонятно куда, чтобы найти дорогу назад или чтобы радостно её потерять.

Вся наша жизнь окутана потоком создаваемых образов — это как постоянно носить с собой автоматический освежитель воздуха и передвигаться в облачке его аромата, уже принюхавшись и особо ничего не замечая. И вроде бы хочется понюхать, а что тут вокруг? Чем пахнет? — Но освежитель воздуха автоматический и работать не прекращает.

Вся жизнь — это, прежде всего, борьба со своим страхом.

Мы, современные люди, слишком радостно меняем ценности на удобства, совсем как индейцы меняли золото на стеклянные шарики.

Я словно бы оказалась на изнанке реальности, подсвеченной кристаллическими переливами света. Я и не знала, что она существует параллельно с нашей. Наверное, не важно то, что действительно есть, — значение имеет восприятие.

На самом деле, люди — это всего лишь взгляд, подвешенный во тьме. Мы все формулируем себя, только пока кто-то на нас смотрит, и делаем вид, будто не знаем, что другие поступают точно так же.

Мы все здесь — всего лишь яркие искорки, горящие посредине бесконечной вселенской черноты. Мы — спутники. Мы, люди, едем по бесконечной дороге в пустоте, на которой редко встретишь кого — то. И в каждой машине — друг, ещё одна искра. Мы спутники на дороге. Какой красивый ответ.

Моё сознание расширялось, выходило за пределы головы — я была шаром, сгустком, плывущим вперёд по улице и гудящим от разрывающей его энергии. Мир — как бесконечность, составленная из ярких, переливающихся кристаллических лучей. А я — призрак, закутанный в доспехи. Испуганный своим несовершенством, но зачарованный красотой мира дух, заключённый в плоть.

Когда я хожу по торговому центру в новой одежде, я чувствую себя неуютно. Мне кажется, что всё надетое на мне только что снято с этих полок, а сама я — что-то вроде ходячего манекена.

Где-то внутри меня целое море спящей энергии. Чтобы достать её, нужно обновиться, сбросить кожу, словно змея. Уже сейчас я не очень представляю, кто я, где пролегают границы моей личности. Наверное, это к лучшему.

Моё сознание такое беспокойное. Неудивительно, что эта чернота кажется мне могущественной, ведь я не могу даже взять под контроль собственные мысли хотя бы на минуту. Я так слаба и глупа. Заковала себя в беспросветные доспехи, но не заметила, что настоящие враги внутри них.

Само понятие логики, по большому счёту, не слишком-то логично. И если в задачке грузовик следует из пункта «А» в пункт «Б» за шесть часов, то в жизни водитель остановится на дороге, чтобы посмотреть в небо и покурить, поймёт, что ему до смерти надоело возить всякую хрень из «А» в «Б», увезёт товар в соседнюю область и продаст по дешёвке, бросит грузовик на обочине, а сам рванёт домой, на Украину, к маме и сестре.

Если смотреть на землю по спутниковым картам, города напоминают какое-то кожное заболевание. Серые, неряшливые круги похожи на лишай или какой-нибудь разросшийся грибок. Да так оно, по сути, и есть. Во вселенной столько разных вещей, которые повторяются по схожему принципу, но в разных масштабах. Те же электроны крутятся в атомах, совсем как планеты в солнечной системе. А, скорее всего, Земля — это тоже просто электрон в чём-то, существующем в ином измерении размеров. Болезнетворные бактерии и грибки делают то же самое, что и люди. Они не хотят вызывать болезнь, а просто обустраивают поверхность кожи для своей жизни. Остаётся надеяться, что космический врач не пропишет Земле антибиотики.