Ул

На одной из тумб оказалась свежая афиша. Яре захотелось в театр, и она стала требовать у Ула, чтобы он ее сводил. Ул в ответ стал ржать, зажимая себе рот шапкой. — Чего ты радуешься? — Я хотел назвать сумму, которую мне нужно заплатить, чтобы я пошел в театр! — Лучше купи мне билет! — Я куплю его из той суммы, которую мне заплатят, чтобы я пошел в театр.

— ... И вообще: во мне живет неблагодарная свинья! — Ну и пусть живет! Не ковыряй ее! — посоветовал Ул. — Ты не понимаешь. Если б она только жила, а она все время хрюкает! — пожаловался Афанасий.

– Помнишь, ты проспорил мне одно желание? Скажи, пожалуйста… – Пожалуйста! – сразу согласился Ул. – УЛ! – Ничего не знаю! Ты просила сказать «пожалуйста»! Желание исполнено, – заявил Ул.

— ... Мы тут с Афанасием вечно спорим! Я ему талдычу, что пеги понимают интонации, а не слова! Между «стой!», «пой!», «рой!» или «мой!» для них особой разницы нет. А Афанасий филолух, ему за слова обидно, и он из принципа не соглашается, — пояснил Ул. — Так и люди, в общем-то, — задумчиво протянул Кирилл. — Можно сказать «идиот!» так, что человек растает от счастья. А можно сказать «ты просто чудо!» — и тебя выкинут в окно. — Ты просто чудо, Кирюша! — промурлыкала Лена, убедившись, что окон поблизости нет.

— Ах, какой отсюда вид! Здесь рождается вдохновение! — Вдохновение — чудо былиин! — рождает не природа, а чувство удивления. Засунь творческого человека на Северный полюс, у него и там попрёт... Так что кончай нюхать дерево, слезай с него и пошли обедать!

У девушек своя арифметика. Такая алгебра, что никакой химии не нужно — сплошная биология.

– Господа! Я понимаю, что мы все давно привыкли! Но лошади с крыльями! Это же мистика! – ошеломленно сказал Даня. – Угу в смысле ага! Мы все тут сплошь мистики! – согласился Ул, сплевывая через тележку. – А теперь обрадуй меня, старика! Убери навоз с прохода, а то ботинками растащат! Вон там лежит волшебная лопата, которую чародей Кузепыч купил у магического таджика в сказочном подземном переходе!

— А если рискнуть? Рванем в атаку! Они этого не ждут! — предложил Сашка. — Атака, былиин, это мощная идея! — немедленно согласился Ул. — Беги! Я как раз мечтал узнать, где они засели. Метров двадцать ты, думаю, пробежишь! <...> — ... А мы узнаем, откуда в него стреляют и о... о... отомстим! — Я вечером побегу! Сейчас у меня что-то нога болит, — дипломатично сказал Сашка. — Ж-жаль... Вот из-за таких вот пораженцев и гробятся х-хорошие и-идеи! — огорчился Макс. Ему искренне хотелось отомстить за Сашку, и он не понимал, почему тот против.

— Ну? И каково держать меня на руках? Не правда ли, несказанное счастье? — спросила Яра. — Ты легкая, как облачко в небе! — сказал Ул. Яра хмыкнула. — Сомнительный комплимент. — Почему? — Вас в школе не учили, что средний вес облака восемьсот тонн? Даже самое маленькое облачко — это уже тонн сто. Так что, молодой человек, мне ваши намеки непонятны.

— Не вскакивай! Очень прошу! Моргни два раза, чтобы я убедился, что ты меня понимаешь! Рина моргнула два раза, стараясь притвориться вменяемой. Мало-помалу боль отступала. Она вновь понимала смысл слов. — Почему я не должна вскакивать? — спросила она. — Потому что я ненавижу глушить девушек саперной лопаткой! — Жалко? — А ты думала, не жалко? А если ручка треснет? — заметил он.

— Меня похоронили? Где? — Ну, тебе проще вспомнить…

— Да, в общем, ничего ты не натворил. Ты совершил подвиг. — Какой подвиг? — Хороший подвиг, — уклонился от описания Ул. — Правда, есть, чудо былиин, небольшая проблема! Можно сказать, карликовая! — Какая? — с облегчением спросил Сашка. Иметь дело с карликовой проблемой было не так страшно, как с большой. — Да такая вот проблема… Убили тебя.

— Бедный он. Верит всему. — Это мы бедные, что ничему не верим.