Подполковник Яковлев

— Я одно понять не могу, сколько будет сто пятьдесят умножить на два, а остальное мне всё понятно. — Триста. — Отсоси у тракториста!

А знаете, вот у таких как вы никогда, слышите, никогда в новом году ничего хорошего не произойдёт потому, что у вас нету духа праздника. Вот у меня всё будет хорошо, а у вас плохо потому, что вы демоны и петушары. С Новым годом, суки!

— Володь, музыку выруби. — Нет. — Пидора ответ.

— Знаешь, если бы ты жил в Корее, тебя бы звали Кон Чен Ый. — Почему? — Потому что ты конченый.

Купи себе паяльник и запаяй хлебальник.

Дамы, кто хочет полирнуть штуцер?

— Это не я! — Что ты сделал, тварь? — Кто? Я? Ничего. — Зачем оправдываешься? — Потому что мне страшно, когда вы, Владимир Сергеевич, с таким таблом заходите. Я пугаюсь.

— В сейфе подполковника Яковлева всегда лежали три вещи: подписанное заявление об увольнении, где надо было только поставить дату, четвертинка беленькой и пистолет с единственным патроном. Довёл его до этого один из сотрудников по фамилии Измайлов. Уволить которого не представлялось возможным ввиду его многочисленных коррупционных связей. — Да! — Володь. — Господи, что тебе нужно от меня? — Там, такое дело. М-м. Тебе в машину насрали. — Ах! — Шучу, шучу. Нет конечно! — Сука! Ты! — Спокойней, Володь. Шутка старая, но с каждым разом работает всё лучше. — Чего ты хотел шутник?

— О, здрасьте, товарищ подполковник! — Так, я чё-то не понял, что ты здесь делаешь? Измайлов, что ли, всему отделу карточки раздал? — Гришу замещаю. Он занят. — Подожди, а как ты его можешь замещать? Ты же следак. Твоё дело бумажки в кабинете строчить. — Так, ну а как иначе? Я один в курсе дела. — М-м. Понятно. Так, ну это ну тогда всё понятно — это финиш чего. Чунга-чанга. А, и что ж вы делаете стесняюсь спросить? — Ну, на живца ловим. — Мг. — Деньги положили в кабинет. — Мг. — Всем рассказали. — А, почему же ты тогда не в кабинете? — Так, я камеру поставил. — А-а. — Ну. Вор придёт. — Ага. — Я, значит, посмотрю кто. — Ага. — Потом задержу. — А если он в маске будет? — С этим уже сложнее. — Знаешь почему? Да, потому что ты дебил, Мухич. Ты, понимаешь это, или нет? И поколение у вас такое же. Я, я, не понимаю вообще где. Вы учиться не хотите. Вы думать не хотите головой вообще. Где это ПТУ находится, где вас выпускают? Ты скажи. Я приеду туда, сожгу это к чёртовой матери.

— Мне устроят служебную проверку, подставят, подкинут вкусный гашиш в служебный сейф и всё — закроют. Закроют, как пить дать сразу же. А потом там дальше знаете, что будет? А там я хозяин своей жопе до первой душевой, меня продырявят в первый же день сразу же. Просто, потому что я красивый, сука. Я очень-очень-очень красивый. Кристина, понимаете это или нет? — Вы не красивый, не волнуйтесь. — Ой, не утешайте меня, Кристина, прошу вас, умоляю. Я же прекрасно знаю, что я просто петушиный Ален Делон. Меня же там свеженького, розовенького, как только привезут зюсь и пурупупуп и пропеллер.

— Володь, вот ты знаешь, кто опаснее всех? — Конечно, твой брат. Кто же еще. — Нет, какой человек самый опасный? — Измайлов. — Которому нечего терять.

— Здравствуйте, Володь. Могли бы не заезжать, я бы добралась. — Ну, так без машины можно нах... позволить себе бокальчик вина. — А вы? — А я и с машиной накидаюсь.

— Может боулинг? — Ммм...шары. — Как же я надеюсь, что мы все еще про боулинг.

— У меня дед до Берлина дошёл! Какой я тебе нахуй скинхед. Нас тогда в усиление в другой район поставили, а там бомжи. — Бомжи. И? — Вши. Бомжи. Нахватался и пришлось забриться наголо. Что? А Наташка вечером с рынка приходит, пошла арбуз покупать, а ей этот «чернослив» там говорит: «Зачем тебе арбуз, у тебя свои арбузы хорошие» и за жопу её схватил, сука. — А ты? — Я? Жену мою за жопу схватили, нормально? Ну, ты бы как поступил? Взял бейсбольную биту и пошел гасить его. Ну, Наташка естественно со страху ничего не помнит, конечно же, а сентябрь месяц на дворе был, а их же на районе то как говна в это время — И ты решил всех загасить? — Кого нашел. Ну, так широким поливом. Я же понимаешь за жену. Мне же насрать, что он не русский. Да я бы и русских загасил, раз такое дело. Для меня все равны, понимаешь. Просто, там такое началось. И все из-за вшей. — Володь, как арбуз-то? — Да как будто нассали в него.

— Давай тогда прокатимся. — Куда? На дорогу? А как я? Я же... — Яйца? Яйца, вы где? Аууу! — Садись! — Только надо аптеку найти. Прокладки купить. — В аптеку? Зачем? У тебя что месячные? — Это не мне, тебе. У меня же яйца.

— Я же у тебя не спрашиваю, для чего тебе деньги нужны. — А зря, может я их на гадости трачу.

— Я тебя больше не возбуждаю? — Ну, когда хрень несешь, то нет.

— Значит так, постольку-поскольку наш начальник сейчас в отпуске в Австралии. — Опять в отпуске? Его кто-нибудь вообще когда-нибудь видел? — Я видел, загорелый такой мужик почти черный. — Да не, не гони. Полкан такой толстый. — Да нет, я видел, он ко мне даже заходил помойму. Маленький такой и не загорелый вообще. — Маленький лысый негр. — Тихо! Ну, тихо! Тихо! Тихо! Заткнулись все! Совсем что ли, у нас начальник женщина — Лариса Геннадьевна. Что, совсем охренели, что ли? Вы что, не знаете, кто у вас начальник отдела? А министра МВД вы-то хоть знаете? — Я знаю, как-то бухал с ним.

— Это же меч Элартара. — Кого? — Элартар — эльфийский король. Я присягал ему на верность. — Ты присягал на верность эльфийскому королю? — Да — Ты чё тут наркоманишь сидишь?

— А меня, сударь, сегодня с утра, свыше, изволили отодрать-сь. — Да вы что, ваше благородие. — Да-с, милостивый государь, и заметьте, без малейшей капельки вазелина. — Ай-яй-яй.

— Завтра у вас важное мероприятие — рейд по наркоманам. — Рейд по наркоманам? — Да. — В Барвихе? — Да. — Нас к ним охрана не пустит.

Здравствуйте, зовут меня Владимир. Приняли по 159. Значит скажу сразу, человек я спокойный, но если меня попытаются отпидарасить, вгрызусь в кадык и умру натуралом.

— Мухич, извини, нельзя допустить, чтобы ты размножался. — Владимир Сергеевич, не надо! Не убивайте меня! — Я нет, ни в коем случае. Я вынужден отстрелить тебе яйца и все, извини. — Нет. Смотрите! Смотрите! Там кто-то идет. — Это мимо крокодил. Давай быстро скажи: прощайте бубенцы.