Лиланд Фицджеральд

Смешно, как люди оправдывают свои поступки.

Ты ведь знаешь, что мне жаль? Это ничего не меняет, но мне правда жаль...

— Я не хочу причинять тебе боль. — Так не причиняй. — Прости меня, я в растерянности. Говоришь, что для тебя это имеет значение, но по тебе не видно, имеет хоть что-нибудь для тебя значение?!.. — Имеет, очень большое. — Покажи мне, что имеет значение? — Как мне это показать?! Орать на тебя?! Кричать?! Ударить тебя? Если я это сделаю, разве это покажет, что ты для меня важна? Я люблю тебя. Что бы я ни сказал, это ничего не изменит, потому что ты любишь другого.

Я думаю, есть всего два способа смотреть на мир: либо ты видишь во всем грусть, либо ты просто стараешься ее не замечать.

— Наверное, я не знаю, что такое определение любви. — Ты знаешь, в своем сердце, если любишь кого-то. — Любовь не в сердце, она на языке. А это же просто слово. Это всё.

... И тогда я понял, что слезы не могут вернуть мертвых к жизни. Есть еще одна вещь, которую следует знать про слезы — они не могут заставить того, кто тебя больше не любит, полюбить тебя снова. Молитвы похожи на слезы. Я все думаю, сколько слез и молитв люди тратят на Бога, пытаясь сделать так, чтобы то, что случилось не повторялось. Но по-моему Дьявол предпочтительней Господа. Я понимаю, зачем люди хотят, чтобы он был рядом: хорошо, когда есть кто-то, на кого можно свалить вину за плохие поступки, которые ты совершил.

— Когда ты был маленьким, ты верил в то, что есть ангелы? — Может, когда маленьким был, верил. Моя бабушка умерла, когда я был совсем маленьким. С тех пор, когда я ссорюсь с матерью, мастурбирую или делаю что-то такое... у меня появляется нехорошее чувство, будто бабушка смотрит на меня с небес и хмурится. — Я не думаю, что, глядя на нас, они хмурятся. Я думаю, они присматривают за нами, как ангелы-хранители, заботятся о нас, следят, чтобы ничего плохого не случилось, чтобы всё было в порядке. — Почему тогда не все так хорошо всегда? — Может, они ленивые? — Хм... — Что? — Да, понимаешь, просто смешно... ленивые ангелы. Мне сразу представляются такие большие толстые парни с крылышками, пьющие пиво и играющие в дартс... — Я хочу, чтобы ты был моим ангелом-хранителем. Я хочу, чтобы ты наблюдал за мной, чтобы у меня все было хорошо. — Твои волосы пахнут клубникой... — Это шампунь, а не волосы. — Мне все равно нравится. — Я серьезно. Я хочу, чтобы ты сказал, что ты всегда будешь рядом. — Но я же буду находиться и в других местах. — Просто скажи мне, что все будет в порядке. — Невозможно быть уверенным, что все будет в порядке. — Я знаю, но иногда нужно говорить вещи, которые не всегда являются правдой, потому что ты хочешь, чтобы это было так. И иногда этого достаточно. Просто скажи мне, что все будет в порядке. Шепни мне это на ухо... — ...все будет в порядке.

— Знаешь, что очень забавно у нас, у людей? После землетрясения мы видим, как люди вытаскивают друг друга из под завалов, люди радуются концу землетрясения, тому, что они выжили. Но через пару дней все об этом забывают... — Это показывает, что в людях всё еще есть добро. — По крайней мере, во время землетрясения...

Я знаю, что они хотят от меня. Они хотят знать, зачем. Им нужна причина. Что-то, что можно связать с маленьким скелетом в шкафу, спрятанным так хорошо, как будто его и нет. Они хотят, чтобы я сказал, что мне жаль. Что во всем виновата моя мать, мой отец, что это случилось из-за телевизора, кино... или чтобы я обвинил какую-то девчонку.

— Зачем Вы это сделали? — Из-за печали. — Какой печали? Чьей печали? — Вашей печали.

Ты должен верить в то, что жизнь намного больше, чем некоторые ее части.

Если не принимать мир близко к сердцу, оно и не разобьётся...

— Я всего лишь человек. — Забавно. Люди говорят так только когда сделают что-то плохое. Они не говорят «я всего лишь человек», вытащив ребёнка из горящего здания.